Каталина ждала его вечером, нервно меря спальню шагами. Джейсон вошел в дом тихо, Роза помогала ему раздеться, открывая дверь спальни. Джейсон заметил, как у Каталины дрожат руки, как она пугливо смотрит, словно он собирается ее ударить сию же минуту. Девушка села на кушетку перед кроватью, смотря на ноги в ночных туфлях. Джейсон переоделся в халат, он думал, что она уже легла спать, но Каталина продолжала сидеть на кушетке.
— Что с тобой, Кат? — тихо спросил он, откидывая край покрывала и ложась в постель. — Иди сюда, ты, наверное, замерзла, — она послушно залезла, прижимаясь к нему. — Ну, так что случилось? — она отодвинулась, стараясь не смотреть в его глаза. — Так, что же произошло? Я тебя спрашиваю...
— Нам надо поговорить, — Каталина натянула покрывало до подбородка. — Мы женаты с тобой два года, дорогой. Ради тебя я бросила свою семью, свою страну, Рамона, — она увидела, как при чужом имени он вздрогнул.
— Ты... ты впервые произнесла это имя в нашем доме, — в его голосе был и гнев, и недоумение.
— Да, — она замолчала. — В последние время что-то у нас не получается. Я вижу, как трепетно относится Виктор к Диане, и вижу, как ты порой холоден ко мне, — она шумно втянула в себя воздух. — Ты слишком многое решаешь за меня.
— Я — мужчина, — просто ответил он.
— Но это не дает тебе право управлять моей жизнью. Я равна тебе, давай не будем забывать это, — она замолчала. — Джейсон, у нас будет ребенок. Да, я решила все сама, ты в праве на меня злиться, но это было мое решение. Я бы хотела побыть без тебя, я имею в виду нашу жизнь.
— Что я делаю не так?! — взбешено спросил он.
Джейсон выбросил белый флаг, но это еще не победа. «Мужчине тяжело признавать, если они не правы, еще сложнее извиниться, но даже если женщина не права, это значит, что мужчина ввел ее в заблуждение. Женщина должна сделать все, чтобы мужчина ползал у нее в ногах, на коленях вымаливая прощение. Женщина же никогда не должна унижаться перед мужчиной, это умоляет ее достоинство», — писала Джорджина, и Каталина с этим была согласна.
Через час дверь спальни отворилась, Джейсон лег в постель, обнимая жену, она вздохнула, ощущая, что победила. С первыми проблесками она ожидала, что он станет просить прощение, но, похоже, Джейсон не намерен был этого делать. Ну, что ж, она тоже умеет ждать.
Спустя пять дней Джейсон пригласив жену в ресторан, признал, что был не прав. Он всегда считал, что иметь жену значит показывать достаток. То, как выглядит супруга, всем говорит, какая семья. Он так увлекся материальной стороной их материальной жизни, совсем упустив из виду духовную. Он признал: жена тоже может решать, и он ей не указ. Он боялся ее потерять, и страх, прежде всего, двигал им, как и многими другими мужчинами. Мужчины, как дети, не понимающие, что за существо, находящееся рядом с ним, не понимающие, кто такая женщина. И вряд ли когда-нибудь они это поймут...
***
С разницей в две недели в феврале появились на свет две девочки. Первой родилась дочка Артура; он, конечно, чувствовал и скрывал некое разочарование, — как и многие мужчины, он мечтал еще об одном сыне. Но когда увидел свою новорожденную дочь, то испытал настоящее счастье. Она так была похожа на Урсулу, что это заставило полюбить ее. Имя для очередного сына Артур придумал давно: Энди Брайан Йорк, — но это девочка, что же ему делать? Тогда Урсула предложила назвать малышку Энди Мария Йорк, а для домашних она просто станет Энн. С годами девочка полюбит свое отчасти мужское имя, это будет ей придавать властности.
У второй сестры появилась на свет тоже дочка. Сайман же, в отличие от своего друга, нисколько не был разочарован: он самого начала мечтал об еще одной девочке. У его первой дочери было экзотическое имя — Теа Леони Портси, второй он дал имя Кассандра Клементина. Роды Аманды прошли тяжело, несколько дней от непроходящей боли она не могла спать, Виктор приносил какие-то травы, но они мало действовали и ей все равно было плохо. Врачи только и твердили, что следующая беременность для Аманды может закончиться плохо. Но она совсем не думала об этом, вся ее любовь теперь предназначена только для двух дочерей и мужа.
Рамсей ощущал себя самым счастливым человеком. Его дочери, каждая по-своему, были счастливы. Он часто вспоминал об Джорджине, перелистывал их небольшой фотоальбом, вглядываясь в пожелтевшие снимки. Он по-прежнему, несмотря на прошедшие тринадцать лет, ощущал ее присутствие в их доме, аромат ее духов, когда-то разлитых по ковру, наверное, это его одинокое воображение, но без нее все было другим. Она так и сказала, что не верит в его невинность, она умерла, считая мужа виновником всех ее бед. Дочерям он сказал, что она умерла от лихорадки, осложненной беременностью, но только он знал правду: женщина пыталась сделать аборт, она не хотела их ребенка. «От лживого мужчины нельзя заводить детей», — писала она за несколько дней до своего поступка.
