Сын же менялся, начиная походить характером на отца, младший же, Джастин, был полностью ее сыном. Любимец отца такой же черноволосый, с такими же фиалковыми искрящимися глазами, в которых читалось упрямство Вильяма. Джастин же был как она: сильным, стойким и рассудительным. Она подолгу гладила его мягкие ярко-рыжие волосы, проводя по векам, заглядывая в его синие глаза, пытаясь в них найти утешение.
Только на душе у нее скреблись кошки. Что-то надломилось в ней, когда она увидела мужа в одном из парижских кафе с великолепной молодой блондинкой. Мария старалась унять дрожь в теле, внушая себе, что это просто обед и ничего более — ничего же такого страшного она не увидела. Через пару дней Мария нашла любовное письмо от этой дамы к ее мужу. Ее звали Одри Веймер, она была дочерью французского политика из ФСП[1], многие мужчины мечтали о ней, поклоняясь, словно древнегреческой богине. Но она выбрала ее мужа. Мария не сомневалась, что они встречаются в отелях, где та была для него минутным или часовым наслаждением.
Зачем ему нужна была Мария? Ей было больно, когда ночь за ночью она получала отказ: он больше не хотел ее. Ей еще не было тридцати, она была молода и красива, мужчины замирали при ее появлении, но только не ее Трейндж. Вильям перестал целовать ее по утрам, больше не подходил, когда Мария стояла перед зеркалом, внимательно изучая свое лицо.
Он забывал о ней. Мария теряла его. Она понимала, что нужно что-то сделать. Но что? Разве женщина обязана унижаться перед своим мужем? Как же она ненавидела себя в эти минуты, поэтому она бежала от супруга загород, где жили их знакомые. Только чтобы не видеть его, только чтобы не думать о том, что он в эту самую минуту с другой. Ей уже казалась лучшим выходом измена, но с кем после этого будет она? Неужели она также слаба и падка на соблазн? Разве она опуститься до этого? Мария — не Каролина, она не хотела быть похожей на мать.
Она помнила, как в тот день возвращалась в их парижский особняк, как дети ушли к себе в комнаты, а она пошла принять ванну. Мария робко толкнула дверь, и ужас застыл у нее на лице. Она хотела бежать, но ноги не слушались, она зажала рот ладонью. Как он посмел привести к ним домой, в их постель эту женщину!? У нее просто не укладывалось в голове. Она попятилась назад, стукнулась локоть, Вильям заметил ее. Он оттолкнул любовницу, но Мария уже убежала вниз.
Позже он нашел ее в саду, она украдкой стирала слезы, думая о мести. Вильям сел рядом, но она встала, оборачиваясь и с ненавистью смотря на него. Вильям не видел той ненависти, он видел хорошо знакомую ему холодную, ирландскую сдержанность.
Она не стала объясняться с ним. Разве можно остановить разъяренную женщину? Обиженная женщина страшнее оружия. Ибо только высший разум знает, что она сделает дальше. Мария уехала из Парижа, она не стала никому ничего говорить в Лондоне, она ждала, когда он приедет первым.
Примечание к части
ФСП — [1] — французская социалистическая партия. Группа: https://vk.com/clubdubo.savanski.dupont
>
Глава 18
Обида — первый признак слабости духа.
Сара Дассен. «Второй шанс»
Осень 1926.
В Лондоне никто не знал, что она ушла от мужа. Виктор только спросил, почему она приехала в Англию одна, на что женщина ответила, что соскучилась по семье. Одной Вере она смогла довериться. Узнав о том, что они с Фредериком расстались, Мария поделилась своей печалью. Вера понимала ее, так как сама страдала. Муж не делал никаких попыток вернуть ее, а она не хотела унижаться, считая Фредерика во всем виноватым.
Марию же Вильям заваливал письмами, но она не читала их, она рвала их и сжигала, боясь прочитать хоть строчку, ибо ее сердце оттает и попросит вернуться. Разве можно заглушить его голос? Вера же, наоборот, мечтала о том, чтобы Фредерик писал ей, чтобы он молил простить его и вернуться домой, но вместо этого она страдала. Горе ей было влюбиться в друга своего детства.
Кэтлин поняла все сразу же, она обняла невестку, позволив ей выплакаться, благословив на развод. Но Мария боялась за детей: ее сыновья слишком малы, они не поймут. Лучший выход — жить раздельно, как это делали отец с матерью. Пусть он живет, где хочет, спит с кем хочет, а она будет жить такой же жизнью, посвящать себя всю деткам.
А потом Мария встретила Грегори Ольсена, ветряного романтика, светского соблазнителя, и очаровалась им, она знала, что всем своим любовницам он посвящал страстные стихи, которые те нежно берегли в сердце. Мария встретила его в литературном клубе леди Месиль, они тогда обсуждали романы Теодора Драйзера, где автор обнажал человеческие души, показывая их пороки. Благородные дамы пили чай, когда он подошел к ним, отвесив им галантный поклон. Мария обернулась, слабо улыбнувшись. Она вглядывалась в его тонкие черты лица, пытаясь найти наигранность в чувственных черных глазах.
— Грегори Ольсен, — представила его Марии леди Месиль.
— Очень приятно, леди Трейндж, — он легко коснулся губами ее руки.
