— Вера, что с тобой? — обеспокоено произнес Сайман, подхватывая ее на руки, чтобы она не упала. — Как ты себя чувствуешь?
— Голова кружится, — пролепетала она.
— Сейчас, — он оглянулся по сторонам, неподалеку с ними был Артур с Урсулой. В тот момент Урсула обратила взор на них, дергая мужа за руку, Артур аккуратно протиснулся сквозь толпу.
— Что случилось? Это, наверное, просто волнение, — первое, что пришло в голову.
— Ты не видишь — она бледная, ее нужно вывести на свежий воздух, — предложил Сайман; только там они поняли что происходит с Верой. — Да у нее кровотечение!
Они провезли ее в свой госпиталь, сразу кладя на операционный стол. Вера была беременна, и эту беременность не удалось сохранить. Они чудом сохранили все ее детородные органы. Она была еще молода, всего двадцать четыре, но почему-то ей не удавалось выносить ребенка, что-то не складывалось у них с Фредериком. Джейсон готов был сорваться на друга за его беспечность: жене нужен покой, а он вечно выматывает душу своими капризами и отказами. Почему он так жесток к ней? Только к обеду Фредерик со всеми остальными прибыл в госпиталь. Он увидел злое выражение лица Джейсона и все понял. Хотя нет, он ничего не понял. Что же он натворил все-таки? Джейсон метнулся к нему, Артур не стал его удерживать, зная, что бесполезно. Джейсон схватил Фредерика за грудки, нервно тряся его.
— Ты опять наплевал на нее!? Ты опять душу отвел на ней!? Ты не можешь быть ее мужем. Моли бога, чтобы все было хорошо, валяйся у нас в ногах, что мы сохранили ее шанс стать матерью! — он резко отпустил друга. Каталина попыталась удержать мужа, она встала перед ним, но тот отодвинул ее.
— Джейсон, успокойся! — крикнула она. — Так ты ничего не сделаешь! — он в секунду прекратил, развернулся и ушел к Вере, Сайман был уже там. Верочка пришла в себя и попросила воды. Артур тоже зашел.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Артур, присаживаясь на край постели.
— Все ужасно болит, — прошептала Вера.
— Это нормально, — Джейсон улыбнулся. — Ты хоть знала, что ждешь ребенка?
— Нет, — она покачала головой для большей убедительности.
— Прости, мы не смогли его сохранить, — проронил Артур.
— Все хорошо, — отвлечено сказала она.
— Ничего не хорошо, — произнес Сайман. — Он хоть нам и друг, но ты уходи от него, поживешь у нас с Амандой.
— Я не могу, — Артур заметил панику на ее лице.
— В данном случае так будет лучше, — парировал он. — Вера, тебе нужен покой, а не выматывания нервов каждый день. Так дело не пойдет, еще один случай, и ты...
Фредерик смог навестить жену только на следующий день. Он принес ей огромный букет роз и вазу апельсинов. Она посмотрела на него так, что внутри у него все перевернулось. Вера старалась не глядеть на него, боясь, что скажет что-то не то, и это изменит ее решение. Фредерик стоял в лучах утреннего солнца, от него веяло теплом и исходила нежность.
— Федор, я ухожу от тебя, — произнесла она по-русски.
— Ты не можешь... — он осекся, ощущая, как закипает гнев.
— Могу, нам нужно пожить отдельно друг от друга, — она стиснула кулаки, стараясь придать своему голосу храбрости.
Так их маленькая семья распалась, и Фредерик верил, что это конец, он сорвался в бездну. Когда-то она удерживала его, но сейчас все внутри холодело, когда в их доме его встречало одиночество. Мать умерла, а любимая жена не открыто объявляла, что он виноват в ее выкидыше. Вера ушла от него, поселившись у Портси. Одной, без Федора, ей было легче зализывать раны. Он сделал столько ошибок, столько грехов, что уж ничто не смоет это позорное пятно, и если она простит его, то, может быть, он окажется на пять минут в раю. Может, за месяцы разлуки она разберется в себе и в нем, только тогда они смогут быть вместе. Если не станет еще хуже.
***
Лето 1926.
Жара пришла неожиданно, до этого неделями лили дожди и было жутко холодно, туман мягко окутывал город каждый день. Лужи были похожи на моря, и дети радостно бродили по ним, проверяя глубину. Солнце появилось неожиданно и засветило так, что озерца на тротуарах высохли за считанные дни, и воздух стал нестерпимо горяч. Многие старались побыстрей уехать на выходные в Брайтон или Бристоль, чтобы покупаться в прохладном море, другие спасались загородом, прячась под сенью деревьев.
В то лето Виктор впервые за столько лет вспомнил об Ирландии. Он часто уходил с детьми побегать по полям да по лесам, вдохнуть лесного запаха и по старой привычке растирал молодые травинки между пальцами. Он не брал с собой никого из взрослых, а Диана позволяла ему немного побыть со своими мыслями на природе, но только она не давала долго пребывать в таком состоянии. Иногда с Виктором ходил Артур, которого изменили годы, хотя не годы, а последние шесть месяцев: он стал открытым, — и только Виктор знал, кто причина этого. Его Диана, его ангел. В то лето в их крови прижалась меланхолия.
