– Давай оставим это на ее усмотрение.
Она, скорее всего, не стала бы тратить время на приемы теперь, когда ей дали полную свободу. Мне пришлось бы тащить сестру домой, чтобы остановить ее от поисков короны.
Помахав на прощание, Келум вышел из моей комнаты. Я помахала в ответ, но как только дверь закрылась, я прижала руку к животу. Келум показал мне корону лунного света, хотя его собственный брат ее еще не видел.
Он был холодом, а я – огнем. Он был лунным светом, а я – дочерью пылающего солнца. Я знала, на что способна Сол. Я видела, как ее жар воспламенял плоть и сжигал ее дотла.
Изменит ли превращение мое сердце? Мой разум? Буду ли я по-прежнему собой?
Я была погружена в собственные мысли, пока не пришло время наполнять мою ванну. Затем, когда я осталась наедине с дымящейся водой и моими мрачными мыслями, мне стало еще страшнее.
Мои волосы были еще влажными, когда я заплела их в косу и заколола у основания головы. Я выбрала канареечно-желтое платье, сшитое в стиле того, которое я надевала на праздник Гелиоса в сумеречных землях. Топ был укорочен, а юбка, облегающая мои бедра, воздушными слоями падала на землю. Ткань была шелковистой и, казалось, плыла, когда я двигалась. Солнечные бриллианты, как всегда, блестели на моих запястье и лодыжке. Но на шее моей висели лунные бриллианты в форме слез.
Келум постучал как раз в тот момент, когда я закончила зашнуровывать сандалии. Он скользнул по мне ленивым взглядом, прежде чем обхватить за талию и притянуть вперед, где встретил меня пылким поцелуем. Сегодня вечером на нем была толстая бледно-голубая туника и темно-синие брюки, заправленные в черные ботинки, которые блестели, как кафельный пол.
– Я хотел познакомить тебя со своим отцом. Хотя сначала нам придется прогуляться.
– Никогда не имела ничего против прогулок.
Я с ума сходила от волнения. Мы покинули Дом Луны, обогнули реку, когда та повернула на север, затем пересекли город по маленьким мощеным улочкам. Дома здесь стояли так близко, что белье развешивалось на веревках, натянутых из окна напротив. Можно было и белье высушить, и с соседями поболтать. Чумазые дети сновали по улицам, смеясь и бросая друг другу летающие диски.
В центре оживленного района находилось большое огороженное пространство с длинными каменными плитами, уложенными рядами. Келум открыл ворота и повел меня к плите, на которой было написано имя его отца. Он опустился на колени и положил руку на прохладный камень.
– Это могила моего отца.
Я тоже опустилась на колени и положила свою руку рядом с его. Мои пальцы скользнули по ближайшему углу, на котором был выгравирован широкий соломенный орнамент.
– Его звали Дарак. Он плел сети для рыбаков. Платили немного, но мой отец любил свою работу. Он гордился тем, что делал. И он любил своих сыновей. Берон помнит его не так хорошо, как я. Он был еще маленьким, когда отец умер.
– Что с ним случилось?
– Однажды он просто упал и больше не пришел в сознание. Он умер еще до приезда целителя. В любом случае ничего нельзя было изменить. Просто пришло его время уходить.
Келум взглянул на небо.
– Ты знаешь, какая из звезд – он? – спросила я, тоже глядя на небо.
Люмин покачал головой:
– Нет, но это не имеет значения. Он где-то там, направляет, наблюдает, ждет… Я чувствую его присутствие, даже несмотря на то что физически он не здесь.
– Все ли его тело находится под этим камнем? – спросила я.
Келум нахмурил темные брови.
– В Гелиосе, когда кто-то умирает, огонь Сол сжигает тело. Она забирает каждую часть, которую считает достойной. То, что остается, мы уносим в песок, из которого были сделаны. В основном это пепел и осколки костей. Обычно жрецы уносят урны с останками ушедших в дюны, но несколько раз это было поручено мне.
Люмин покачал головой:
– Мы хороним тела ушедших под камнем. Целиком.
– Камни собирают в горах Люмины?
– Да.
Плита сверкнула. Она не была отполирована, как стекло, но я узнала белесый цвет камня, из которого был построен Дом Луны.
Келум встал и протянул мне руку:
– Спасибо, что пришла сюда. Нам пора возвращаться, если не хотим опоздать на ужин.
Мы с Келумом вернулись тем же путем, через причудливую, оживленную часть Люмины. Люмос уже почти сел, когда мы поднялись по ступенькам крыльца. Келум задержался, глядя на бога луны. Интересно, могли ли эти двое разговаривать без слов? Я молча ждала, пока Келум не повернулся и не открыл дверь.
Внутри было пугающе тихо. Куда все подевались? Я никогда не видела Дом таким тихим и пустым. Я прислушивалась к малейшему шороху, но не уловила ничего, на чем могла бы сосредоточиться.
Наши шаги эхом разнеслись по коридору, когда Келум взял меня за руку. Кто-то уже подготовил Дом к заходу луны. Свечи были зажжены над каждым узким столом и стояли на каждой устойчивой поверхности в комнатах, мимо которых мы проходили. Свечи мерцали и в канделябрах.
Мы подошли к Большому залу, двери которого были распахнуты настежь. В этой комнате в отличие от остальных было темно.
