Третий инструктор, Зинур Асфендиаров, не имел отношения к турбазе «Солнечная Долина», он тренировал альпинистов из лагеря «Красная Звезда». По программе завуча Франца Тропфа лыжное катание было включено в систему физической подготовки альпинистов. Зинур был красавчик, он всегда сонно улыбался, обнажая изумительно белые зубы, особенно выделявшиеся на фоне его оливкового загоревшего скуластого лица. Он был тонок в кости, гибок, знал, что нравится женщинам и отдавался им легко, но без восторга. Он жил на подмосковной станции Турист по Савёловской железной дороге, единственный из трёх инструкторов был женат, имел двух очаровательных близняшек-дочек, но это не мешало ему мотаться зимой по турбазам и альплагерям, не столько зарабатывая этим на жизнь, сколько её беззаботно и весело прожигая. Некое подобие Казановы или Донжуана.
Все три инструктора имели твёрдый первый разряд по горнолыжному спорту и катались на лыжах так заразительно красиво, что все, кого они обучали, преданно на них взирали с восхищением и внимали каждому их слову. Тонис катался академически, чуть подавшись вперёд, словно заглядывая за носок лыжи, легко прижав руки к туловищу, тыкал палками попеременно внутрь поворота, ведя лыжи по красивой плавной дуге, оставляя после себя змеевидный след с набросанными задниками лыж аккуратными холмиками снежных брызг. Юра Яшин катался размашисто, выводя лыжи вперёд, с каждым поворотом наращивая скорость, почти не закручивая своего ловкого тела, в его поворотах участвовали одни лишь, словно связанные в коленках, ноги, для которых будто не существовали бугры. Зинур катался так, будто проходил слаломную трассу, порхая по буграм.
По очереди инструктора дежурили возле нижней станции буксировочной канатной дороги, следили за порядком, помогали девушкам прицеплять бугель к движущемуся тросу. Зинур не упускал случая хлопнуть девушку ладошкой по аппетитной попке и прикрикнуть негромко, но отчётливо, сквозь очаровательную белоснежную улыбку: «Пошла!»
XI
Сегодня на склоне было мало лыжников из-за сумасшедшего мороза. В основном пришли так называемые вольно-катающиеся, которые считали, что достигли нужного уровня мастерства, и им инструктора не нужны. Пришли несколько девушек, поклонниц Зинура, посмотреть на его улыбку и ореховые глаза, всегда немножко прикрытые и сияющие из глубины. Пришёл Юрий Гаврилович Лесной, этот вынуждено, так как являлся предметом потешного спора. Пришла доктор Света, оправдывая для самой себя отсутствие в медпункте тем, что в такой мороз, опасный большими неприятностями, ей надо быть ближе к месту их возникновения. Истинная причина её появления на лыжном склоне вместе с режиссёром Лесным читателю известна.
Зинур дежурил на посадке. Мощности электрической энергии, поступающей по замёрзшим проводам от старенького дизеля турбазы, не хватало, чтобы запустить буксировочную канатную дорогу самостоятельно, потому что пусковой момент требовал большего усилия электричества. Движок гудит натужно, а приводной шкив и трос – мёртвые. Недолго обмотку якоря спалить, пиши тогда, пропало. Зинур всех, кто был на горе в этот морозный час, созвал, велел руками взяться за трос, который, чёрт бы его побрал, весь в машинном масле, и дружно тянуть за него, по его, Зинура, команде. И смеётся завлекательно, с сонной ленцой. Некоторые стали припевать:
С третьего раза канатка дёрнулась и пошла. Все жутко обрадовались и стали с пристальным интересом разглядывать свои нарядные горнолыжные перчатки, перемазанные мазутом. Девушки, которые пришли на горку пообщаться с Зинуром, обступили его кольцом и спрашивают:
– Зинур, а правда говорят, ваш завуч, австрияк, велел машину на дерево затащить и там её повесить?
– Первый раз слышу, – отвечает Зинур, а сам улыбается во весь рот.
– Как же так, Зинур, – приступают девушки к нему поближе и строят глазки, одна даже рукой до него дотронулась, пихнув, – ты в этом лагере работаешь и ничего не слышал? Ты, Зинур, наверное, боишься правду сказать. Но мы тебе, Зинур, всё равно не верим. Мы знаем, Зинур, что альпинист, чья машина, уехал из лагеря сильно обиженный.
– Это правда, девчата. Но насчёт его машины я всё равно ничего не знаю. А уехал он потому, что начспас, Джебраил Курданов, не давал ему разрешения на восхождение по маршруту из-за сильного мороза.
– А почему, Зинур, если всё это правда, ты так загадочно улыбаешься?
– Это потому, девчата, что вы такие красивые, и я не могу на вас смотреть без счастливой улыбки. При виде ваших славных мордашек мои губы сами в улыбку растягиваются. Несмотря на мороз.
– Ой, Зинур, какой ты… потешный! Так и съела бы тебя, с горчицей.
