Юра Яшин начал по левому краю склона, если смотреть сверху, вдоль затаившейся лесной полосы, ставить трассу слалома, чтобы согреться. Он замёрз, стоя на одном месте, наблюдая, как катаются несколько психов, рискнувших притащиться на склон в такую сволочную погоду. Ему захотелось согреться и заодно потренироваться в прохождении слаломной трассы. Ему не давало покоя, что этот девчачий любимчик Зинур всегда его обходит. В деле постановки трассы слалома Юре Яшину помогал рыжий конопатый Павлуша, для которого Юра Яшин был богом, и он смотрел тому в рот
Каждый раз, по окончании лыжного катания, три друживших между собой инструктора: Тонис, Юра Яшин и Зинур, устраивали между собой соревнование, которое в шутку называли: «кто лучший». И каждый раз Зинур привозил и Тонису и Юре Яшину секунду-две, а то и все три. Зинур проходил трассу слалома агрессивно, напористо, сшибая вешки локтями и коленками. Он даже надевал на руки и ноги специальные краги, чтобы избежать синяков. Тонис и Юра Яшин шли по трассе изящнее, ровнее, вольнее, одним словом, «красивше», но время было неумолимым показателем победы. Голоса болельщиков делились. Не всегда поровну. Было немало таких, для которых красота движения имела большее значение, чем бездушное время. И здесь спор лириков и физиков проявлял себя на лыжной почве. В этом споре всегда принимали горячее участие математик академик Неделя и доктор экономических наук, профессор Брюханов. Но сегодня их не было здесь, они не явились на склон из-за небывалого мороза. По этой же причине и соревнования инструкторов «кто лучше» отменялись.
Кстати, эти завершающие лыжный день соревнования инструкторов, кроме весёлого интереса и азарта болельщиков, имели педагогический смысл. Правда, сомнительный. На следующий день обычно проходил разбор полётов. Однако этот разбор проводился самими инструкторами. Каждым в своей группе, других, независимых, судей не было. И каждый из них, одобрительно характеризуя выгодные стороны техники прохождения трассы соперником, незаметно, против своей воли, выгораживал свои собственные преимущества, выводя их из тени на свет.
Юра Яшин, держа под мышкой охапку замёрзших жердей, волочившихся сбоку от него, спускался плугом сверху вниз и с силой втыкал вешки в замёрзший снег, устанавливая ворота и змейки. Непослушный снег, съёжившийся на морозе, капризничал, выражая недовольство, что тревожат его застывший покой. Острия жёрдочек-вешек то и дело ломались и втыкать вешки вторично в сердитый снег не удавалось. Павлуша, пыхтя и сопя от старания и этим согреваясь, носился, косолапя лыжами по склону, поднося Юре Яшину новые вешки, которые он хватал из нескольких пирамид, установленных предусмотрительно на разных уровнях вдоль лесной полосы. Юра Яшин кивком головы, молча, благодарил таявшего от счастья Павлушу и, оценив бегающим взглядом сложность участка уже поставленной трассы, спускался ниже и ставил вразброс новые вешки. Иногда он останавливался, повисал подмышками на рукоятках лыжных палок, склонял голову, закрывал глаза и делал ладонью в перчатке замысловатые движения, как бы повторяя извивы будущего прохождения слаломных ворот и змеек.
А в это время Тонис проводил занятия со своей группой. Было сиротливо и особенно холодно из-за того, что пришли только двое из его самой многочисленной группы начинающих лыжников. Да и те пришли вместе с ним. Один, большой и толстый, в роговых очках, похожий на Пьера Безухова, пришёл лишь только из-за нелепого спора с Юрой Яшиным. Другая, доктор турбазы Света, она совершенно не умела кататься и пришла только из-за того, что пришёл Юрий Гаврилович Лесной, на которого она имела виды. Её никак нельзя было отнести к официальной группе начинающих лыжников-туристов по причине её официального статуса. Явилась, не запылилась. Клеит этого режиссёра, надеется, что он её пристроит на киностудию Мосфильм». Ничего, скоро он уедет. И кина не будет.
Зинур помог Свете и Лесному прицепиться бугелем к движущемуся тросу. Он не решился хлопнуть Свету (как-никак, официальное лицо) по попке, хотя докторская попка была такая круглая, крепкая, туго обтянутая брюками эластик, так красиво откляченная, что Зинур едва себя сдержал от дерзкого поступка. Он сказал только, сонно и солнечно улыбаясь:
– Привет, Светик!
У верхней станции Лесной подхватил стукнувшийся об отбойник бугель и подъехал к Свете, которая его уже ждала, ёжась от холода. Они помогли друг другу приладить бугеля, обмотав верёвку вокруг поясницы. Лесной не преминул высказаться:
– Ах, какая божественная талия!
На что Света заметила критически:
– А у вас, Юрий Гаврилович, талии совсем нет.
– Увы! – согласился Лесной. Он хотел что-то добавить что-то остроумное, но в это время подъехал Тонис.
– Быстренько повторим теоретическую часть курса, – произнёс Тонис, без тени улыбки на осунувшемся и посеревшем от мороза лице – Кто будет отвечать? – Тонис смотрел только на Свету, показывая ей ревность.
