Это очень слабый ход. Таким образом, Клятов как бы говорит, что он понятия не имеет об убийстве Анны Тимофеевны. На самом деле он великолепно знает, что Анна
Тимофеевна убита, и следователи великолепно знают, что он это знает, и великолепно понимают, зачем он врет.
Клятов и не надеется, собственно говоря, их обмануть.
Но порядок есть порядок. Следует все отрицать. Знает ли
Клятов Груздева?
Конечно, знает. Пил с ним много. Однажды даже в милицию вместе попали. Заходил к нему перед отъездом проститься, но не застал. Груздев куда-то ушел или уехал.
У Груздева сидели какие-то приезжие. Сказали, что его друзья.
Почему Клятов сказал этим приезжим, что пойдет на танцплощадку и встретится там с Груздевым?
Да просто чтобы не выдавать Петьку. Может, эти его друзья не знали, куда он пошел. Да и вообще сказал на всякий случай. Думать-то некогда было. Вот и сказал первое, что пришло в голову.
Почему же, спрашивает старший следователь, если он в ограблении Никитушкина участия не принимал и, значит, ни в чем виноват перед законом не был, почему же тогда он уехал с чужим паспортом на фамилию Игнатьева и где он этот паспорт достал?…
Где достал? Клятов нарочно хватается за второй вопрос, чтобы иметь время придумать ответ на первый. Купил на толкучке.
– Так прямо со своей фотографией и купили?
– Нет, фотографию дал и полцены заплатил, а через час мне его принесли с моей фотографией.
Клятов врет. Он не хочет выдавать человека, который достал ему фальшивый паспорт. Следователи великолепно понимают, что он врет, и понимают, зачем он врет. Клятов, впрочем, и не рассчитывает, что ему поверят. Ему важно одно: попробуй опровергни толкучку. А человек, который ему паспорт достал, может, еще пригодится. Дадут, наверное, много – лет пятнадцать. Может быть, удастся бежать. Тут без паспорта не обойтись.
– Но зачем же вы все-таки жили по фальшивому паспорту? – спрашивает следователь постарше.
Клятов уже сообразил, как отвечать.
– Надоело под наблюдением жить, гражданин начальник, – говорит он с душевной, искренней интонацией. – Что такое Клятов? Преступник. Хоть и отсидел свое, а все равно для всех человек темный. Хотелось новую жизнь начать.
Он играет роль человека, когда-то совершившего преступление, отбывшего наказание и желающего начать новую жизнь. Он играет роль человека, наивно и неумело постаравшегося создать условия для этой своей новой, другой, чистой жизни. Он играет плохо, неубедительно, примитивно.
Что сделаешь! По правде говоря, театральных институтов он не кончал. Да и положение у него трудней, чем у актера на спектакле. Он знает отлично, что следователи видят его насквозь и ни на секунду ему не верят. Он знает отлично, что, в конце концов, они его загонят в угол и разоблачат. Он только соблюдает правила игры. Он уголовник и должен вести себя как положено.
Удивительно другое: следователи великолепно понимают нехитрую игру Клятова. Они знают, что придется провести много допросов, опознаний, что будут очные ставки, что придется уличать Клятова постепенно, что это потребует массу времени, изобретательности. И все-таки допрос Клятова им нравится гораздо больше, чем допрос
Груздева. Клятова они видят насквозь. Он ведет себя именно так, как должен вести себя такой человек, как
Клятов. Конечно, возиться с ним придется долго. Ну что ж, такая у них работа!
С Груздевым… С Груздевым тоже как будто все ясно. И
все-таки тут они чего-то не понимают. После трех побегов неожиданно моментальное и охотное признание. Что это?
Искренность человека, впервые пошедшего на преступление и раскаивающегося, или хитрость?
Но об этом потом. Сейчас продолжается допрос Клятова.
На что Клятов жил после того, как его уволили с завода? Ведь он нигде не работал. А у него нашли триста рублей. Да Груздеву он дал двести. Да дорога ему, наверное, денег стоила. Да пил он много. Да еще есть надо было.
Как – на что жил? Зарабатывал, ходил по домам, предлагал свет починить. Он же раньше монтером был. Вот как к Никитушкиным – пришел и предложил.
А почему же все-таки па работу не устроился?
– Косо смотрят, гражданин начальник. Как узнают, что из тюрьмы, так лица вытягиваются. А я человек самостоятельный, унижаться охоты не имею.
– Назовите квартиры, где вы чинили электричество.
– Разве упомнишь, гражданин начальник? Войдешь в подъезд, обойдешь все квартиры, где-то починишь. Получил свой трояк или пятерочку и ушел.
Следователь вынимает из ящика зажигалку и показывает Клятову:
– Вам знакома эта зажигалка?
– Как же не знакома – это Петуха зажигалка, Груздева.
– Он ее потерял у Никитушкиных?
– А я не знаю, гражданин начальник. Я там не был.
– Груздев говорит, что он, когда брал у вас двести рублей в долг, отдал вам в залог зажигалку.
– Мало чего он говорит. Что ж я, дурной – двести рублей даю и зажигалку беру в залог? Ей красная цена пятерка.
Допрос продолжался еще долго. Однако, в сущности говоря, без конца повторялось одно и то же. Иващенко начал нервничать и однажды, не сдержавшись, повысил на
Клятова голос. Глушков бросил на него подчеркнуто внимательный взгляд, и Дима взял себя в руки.
