– Тебе мало своих черепашат? – фыркнул Матвей. Роза не слишком поняла, что это значит. Впрочем, она с самого утра не понимала происходящее. – Серьёзно, кто будет заниматься этими черепахами?
– Пока здесь поживут, у мамы. – Миша беспечно пожал плечами. – Потом домой привезу, или они самоубьются от переедания, – похлопал он по животу. – Серьёзно, надо было как-то отвлечь мелких, а они давно рыбок просят. Рыбки – это сложно, фильтр надо покупать, воду отстаивать, а эти, как заверил продавец, неприхотливые.
– Я могла бы и остаться, – проговорила Софа, смотря почему-то на Матвея, а не на Мишу. – Утром бы уехала, – прищурила она глаза и тут же вернула взгляд на мужа, пусть и бывшего.
– Тебе пора. – Михаил подтолкнул к выходу с участка жену. – Такси вот-вот приедет.
– Пора, так пора. – Софа встрепенулась, расправила плечи, подмигнула Матвею, тот коротко обнял «по совместительству лучшую подругу» и тут же отпустил, желая хорошего пути и наказывая позвонить, как только доберётся.
С Розой Софа попрощалась тепло, как с хорошей знакомой, если не с подругой, и Розе оставалось только гадать, знала ли Софа, что она сестра женщины, с которой спал её муж, пусть и бывший, а в настоящем – её мужчина. Это было очевидно всем присутствующим. Как сказала Нелли Борисовна: «У этих двоих написано на лбу, чем они сегодня занимались!»
Миша развернулся и пошёл вслед за Софой, сказав, что сейчас вернётся. Матвей же, пользуясь, что все отвлеклись на уезжающую Софу, отвёл Розу в сторону, под огромную ель, растущую прямо на участке. Развернул знакомым жестом к себе лицом и впечатал свои губы в Розины. Забывая, что рядом могут быть люди, Роза забылась тоже, решив, что ствол дерева достаточно широкий, чтобы скрыть их. А если увидят… что ж, она готова жениться на обесчещенном ею старшем тренере и руководителе Розенберге М.
Ближе к вечеру, почти к ночи, разъехались почти все, Леонид Львович отправился спать, как и Идида Яковлевна, Нелли Борисовна убрала со стола, сама, не доверив этот процесс никому, даже чудесной Риточке, к слову, оказавшей действительно чудесной. Эдаким улыбчивым рыжим солнечным зайчиком, когда она смеялась, то заливалась ярким румянцем, становясь моложе своих юных девятнадцати лет. Матвей с Михаилом не уставали подшучивать над девушкой, получая явное удовольствие от реакции и смущения Риты, впрочем, Рита не отставала и порой очень даже колко отвечала.
– Рита твоя ученица? – спросила Роза у Матвея, когда Миша ушёл в комнату к детям, а Рита побежала на улицу кому-то звонить, пока не видит мама, увлёкшаяся беседой с Нелли Борисовной.
– Громко сказано. – Матвей взлохматил волосы. – Давай по порядку, тебя же не процесс тренировок женского бокса, интересует, – ухмыльнулся он и придвинул к себе Розу. Они сидели на том самом диване, где несколькими часами ранее Леонид Львович читал газету, оказывается, действительно выпущенном в самом начале двадцатого века и принадлежавшем дедушке братьев Розенбергов, как вся остальная мебель, восстановленная уже в двадцать первом веке его внуками.
– Вряд ли. – Роза покачала головой. Конечно, ей было интересно послушать и про женский бокс и даже про красноухих черепах, о чём угодно, лишь бы из уст Матвея, тем не менее, диалог Нелли Борисовны и Матвея не выходил из головы.
– Хорошо, – кивнул Матвей в знак согласия. – По мнению нашей мамы, я слишком долго был один.
– А ты был один? – Что-то Роза сомневалась в этом.
– Скажем так, я не спешил знакомить маму с каждой женщиной, с которой… проводил время, из-за этого складывалось превратное впечатление, что я одинок. С другой стороны, в моей жизни действительно не было чего-то постоянного. Женщины, которую я бы хотел привести в этот дом. Нет, обет безбрачия я, конечно, не давал, – подмигнул он Розе. – Да и не до женщин мне было, если откровенно. Сейчас я свободен, мелкие чаще с отцом. Михаил сам справляется. Идида здорова, в меру возраста, но в посторонней постоянной помощи не нуждается, как видишь. Теперь есть время о себе подумать, тогда его попросту не было.
– Ох, – вздохнула Роза.
