– Я не жалуюсь. – Матвей улыбнулся, так умеет только он. Какой-то детской улыбкой, немного робкой, что неимоверно шла его лицу и контрастировала со всей остальной внешностью русского богатыря. – Рассказываю, какая гениальная идея посетила маму. Решила, что раз она не в курсе интимных подробностей моей личной жизни, значит, я не в состоянии устроить эту жизнь, и взяла инициативу на себя. Она посоветовалась с лучшей подругой, Верочкой Абрамовной…. – Роза вспомнила высокую женщину, с копной рыжеватых волос, молодую и интересную, вряд ли той было сорок лет, поэтому «Верочка» из уст тридцатичетырёхлетнего здоровенного мужика прозвучало гармонично. – И они решили, что Рита – прекрасный вариант для меня. Разница в возрасте, видите ли, идеальная, национальность подходящая. Верочка Абрамовна даже настояла на занятиях Ритки в клубе, якобы для здоровья. Попросила меня лично с ней заниматься. Вот только нам забыли сообщить, что это сватовство, а не бокс, – громко засмеялся он. – Рите я интересен, как чемодан без ручки. Представь, ей семнадцать, первокурсница, а мне тридцать два, здоровый дядька, тренер. Мне тоже не очень-то интересна девушка в этом, – подчеркнул он, – смысле. Ребёнок! Вот и вся история. Но у мамы и Верочки есть план, мне плешь проели, могу представить, каково ей, – тряхнул он головой. – Надеюсь, скоро они успокоятся.
– А как же?..
– Лягушонок. – Матвей внимательно посмотрел на Розу. – Повторяю, я не давал обета безбрачия, не отказывал себе, случались романы, случайные связи, я не идеальный, но совращать семнадцатилетнюю девочку – это не ко мне. Я, знаешь ли, люблю погорячее. – Он нервно облизнул губы. – Ты забыла? Я напомню сегодня ночью.
– Ночью?
– Да, ночью. Сейчас попрощаемся со всеми и домой.
– А Миша? – До этого Роза слышала, что Миша собирается в Питер, только детей уложит спать. Для одного дня впечатлений больше, чем достаточно. Она побывала на даче Розенбергов. Познакомилась с самыми близкими людьми Матвея, даже понравилась его бабушке, что можно засчитать за уверенную заявку на победу. Ночевать в квартире Розенбергов, когда в соседней комнате спит один из братьев – перебор. Можно же и номер в гостинице снять, благо их много, на каждом углу. От посуточных до почасовых.
– Он не домой, – ответил Матвей. – Естественно.
Уже ночью на крыльцо дома, такое же резное, как летняя веранда, вышли все оставшиеся на даче члены семьи, за исключением Светика и Даниила. Набегавшись, наигравшись с новыми домашними питомцами, дети уснули без задних ног. Миша сказал, что не успел донести парочку до кроватей после купания, как они вырубились на его руках.
Михаил сел в свой Ленд Крузер, захватил с собой Риту, у которой оказались срочные дела, и рванул в город. Верочка Абрамовна раскланялась, бросив недоуменный взгляд на Розу, и под руку с мужем забралась в такси. Муж, высокий, худощавый блондин по имени Иван, без конца балагурил и беспокоился о Риточке – единственном своём ребёнке. Был ли он в курсе великих планов жены, история, скорей всего, умолчит. Остальные гости тоже отправились, кто домой на такси, кто пешком на соседние дачные участки.
На крыльцо вышла сонная Идида Яковлевна и на удивление бодрая Нелли Борисовна. Леонид Львович не вышел из отведённой ему комнате на втором этаже, скорей всего, уже крепко спал.
– Пусть твоё имя будет записано в книге жизни и скреплено печатью, – ещё раз проговорила Идида Яковлевна.
Роза не слишком поняла, что это значит, но пожелание было добрым, и сказано сердечно. Решила потом разузнать у Матвея подробней. Пусть, по словам Леонида Львовича, молодёжь мало разбиралась в традициях и обычаях, простые вещи Матвей должен знать. В этом Роза не сомневалась. Уж слишком он любил свою семью.
– С новым годом, – ответила Роза.
Идида Яковлевна сердечно обняла Розу и улыбнулась внуку, подозвав пальцем ближе к себе. Что она прошептала Матвею, Роза не услышала, вернее, услышала, но не поняла. Говорили на иврите. Оставалось надеяться, что что-то хорошее, если не о Розе, то хотя бы о погоде.
Нелли Борисовна демонстративно застегнула Матвею ветровку, посмотрела на Розу, горестно вздохнула, на что Матвей открыто засмеялся, а потом обняла Розу настолько крепко, что та растерялась от подобных экспрессивных проявлений чувств. Не очень-то они понравились друг другу, Роза это хорошо понимала и не собиралась расстраиваться по этому поводу. Нелли Борисовна не свекровь ей, а даже если и станет, во что Роза, вопреки доводам разума, робко верила, жить ей не с ней, а с Матвеем.
– Аккуратней на дороге, – это Нелли Борисовна проговорила Матвею, всё ещё сжимая Розу в стальных объятьях.
– Я всегда аккуратный, – с улыбкой проговорил Матвей.
– Ты не знаешь, что такое материнское сердце, – Нелли Борисовна прижала к себе Розу ещё сильнее. – Я хочу увидеть своих внуков при жизни!
– Мама, если не отпустишь Розу, ты её задушишь раньше, чем я смогу зачать ребёнка. – Матвей, смеясь, расцепил руки матери на плечах Розы, та вздохнула с явным облегчением.
