«Отлично. Молодец. День становится все лучше и лучше».
Я на секунду замерла. С одной стороны, нужно было догонять Лили и просить у нее прощения, с другой стороны, не могла же я оставить посреди дома этот развал? Что она подумает, когда вернется и увидит такой беспорядок? Я и так перед ней страшно виновата.
С громким стоном рухнув на колени, я принялась собирать в кучу счета, квитанции и прочую деловую корреспонденцию. Все письма были адресованы мистеру и миссис Ф. Тэлбот.
Минуточку. Я уже слышала эту фамилию от Эйприл из городского совета – так звали последних владельцев Мерри-Вуда.
Передо мной промелькнули несколько документов на имя мистера Флинна Тэлбота – в основном счета за коммунальные услуги и садовые работы многолетней давности. Я торопливо собирала бумаги и складывала их в ящик. Нужно было срочно уладить недоразумение с Лили, время поджимало.
Снаружи доносились томный голос Эстер Дрю и ворчание База, который упаковывал свое фотооборудование. Мне же предстояло вернуться в офис и засесть за статью о новейших тенях для глаз от «Аванти». «В эти праздничные дни их изумительные ванильно-серые оттенки подчеркнут вашу естественную красоту».
Сложив последние бумаги, я обхватила ящик, чтобы его поднять. И тут мое внимание привлек длинный белый конверт на полу, который я, видимо, пропустила. Я вставила ящик в комод и, проверив, что он надежно закреплен, нагнулась за конвертом. На лицевой стороне черной перьевой ручкой было написано «Лили».
Я покрутила конверт в руках – не запечатано. Знала ли о нем миссис Крукшенк? Оно адресовано ей, значит, ей и принадлежит. Читала она письмо или нет, у меня появился повод передать его лично. Может, удастся объяснить, что произошло, и вымолить прощение.
Я уже собиралась сунуть его в задний карман джинсов, как услышала сердитый окрик База.
– Леони! – От неожиданности я дернулась. Письмо выскользнуло из конверта, и я едва успела подхватить его на лету. – Что ты копаешься в этом доме с привидениями? Я опаздываю.
– Иду, Баз! Одну секунду.
Листочек в руках источал запах лаванды. Я знала, что чужие письма не читают. Однако каллиграфический почерк и первые фразы сами бросились мне в глаза.
Остальной текст приковал меня к месту.
