Тем не менее в управлении все сознавали, что Джонни Имс становился между ними передовым человеком, с которым каждый из них с удовольствием готов был сблизиться. Скандалезная история на станции железной дороги нисколько не повредила Джонни, даже в мнении высших должностных лиц. Известно было, что Кросби заслужил, чтобы его поколотили, и Джонни Имс поколотил его. Сэр Рэфль Бофль сколько угодно мог говорить о полицейском судье, о преступлениях, но все служащие в управлении сбора податей знали очень хорошо, что Имс вышел из этого дела как честный человек, с поднятой головой и правой ногой вперед.
– Плюньте вы на эту газету, – сказал рассудительный старший чиновник. – Ведь не он вас, а вы его прибили, ну и смейтесь над газетой.
– Вы бы ничего не написали редактору?
– Ни за что в свете. Я думаю, кроме осла, никто не захочет защищать себя перед газетой: напишите им какую угодно истину, и они все-таки сумеют обратить ее в смешное.
Поэтому Джонни отказался от идеи написать к редактору письмо, выразив в нем все свое негодование, но в то же время считал себя обязанным объяснить все это дело лорду Дегесту. История случилась после выезда его из дома графа, и, следовательно, все относившееся до нее должно составлять такой интерес для его доб рого друга, что он не хотел позволить графу удовлетвориться искаженными в газете фактами. Поэтому, прежде чем кончилось присутствие, Джонни написал следующее письмо:
Джонни долго думал над тем, как должно ему обратиться к графу, к которому никогда еще не писал. Он написал сначала «любезный милорд», но сейчас же зачеркнул и взял другой лист бумаги, ему показалось, что такой приступ чересчур фамильярен.
