— Ну? — Наконец не выдержал Кинжал и прищурился. — Я жду. Рассказывай. Я вообще ничего не понимаю. Очнулся на каком-то камне, в твоих объятиях и явно не в том ущелье, где мы вчера остановились. И, кстати, где этот — послушник? Ты его прогнала, что ли? Или он самостоятельно дезертировал?
Я коротко вздохнула.
— Сайнтон, полагаю, сейчас сидит где-нибудь на возу с товарами и совершенно счастливый едет в ближайший город. Он успел сбежать вчера. Помнишь каменных пауков?
Кинжал изменился в лице и торопливо провел рукой по глазам, затем передернул плечами.
— Да, да, это вроде была какая-то темная магия, — пробормотал он, затем вдруг ощупал себя, засунул пальцы в нагрудный карман и плечи его расслабленно опустились, — я снял с тебя цепочку, чтобы ты прогнала их.
— Ну, скажем так, эти милые тварюшки послушались меня. Но не совсем.
— Это как так? — Хмыкнул Кинжал. — Кого же они тогда послушались? И почему мы здесь?
— Слушай, хватит уже перебивать меня! — Возмутилась я. — Они послушались меня и не стали нас жрать. Хотя они умоляли, плакали, дергали за юбку и пищали: «мамочка, мамочка, ну можно мы хотя бы разбойника скушаем? У нас животики болят!».
Кинжал крякнул и вперил в меня укоризненный взгляд.
— Ладно, ладно, допустим тут я немного преувеличила, — улыбнулась я, — но они действительно остановились, когда я … призвала их. Темных. Они велели …
Тут я осеклась. Тонкий, блин, момент. Вообще-то они велели мне привести тебя, парень, в Северный храм и принести в жертву. И я еще не разобралась что мне теперь с этим делать.
— Ну? Что они велели? — Нетерпеливо подал голос Кинжал.
— Они велели нам идти в Северный храм, — хмуро сказала я, пытаясь скрыть свое беспокойство, — там лежат все их пожертвования. Все. Со всех храмов мира их свезли туда. Это они устроили так, что тракт оказался разрушен, чтобы северный край стал изолирован от остального мира. Поэтому темные были спокойны за свои сокровища и знали, что их никто не тронет.
— Так это действительно северный край? — Он подскочил как ужаленный и снова впился взглядом в руины. Среди полускрытых разросшимися кустами и деревьями домов виднелось огромное здание, на узкой высокой башне которого болталось что-то темное. — Так вот оно что! Я все-таки вернулся! Моя родина, мои земли, мое место!
Я удивленно вскинула брови — ишь ты какой пафос на него напал, с чего бы это?
— Я — последний властитель этих земель, — вдруг тихо проговорил Кинжал, — я последний мужчина из рода Северных Королей.
— Ты разбойник с отвратительными манерами, — буркнула я ему в спину. Кинжал обернулся и я изумилась — глаза его сияли, он улыбался странной улыбкой, полной счастья и торжества одновременно.
— Видишь ту башню, с крыльями? Я родился там. Как и все мои предки. — Он указал на высокий шпиль с неподвижными грязными тряпочками на самом верху. Я встала рядом с Кинжалом и заслонила глаза ладонью, чтобы солнце не слепило.
— Это крылья? — Недоверчиво переспросила я. — Больше похоже на какую-то ветошь.
— Они угасли. — Кивнул Кинжал. — Когда на этой земле не стало никого с королевской кровью. Но они просветлеют и развернутся вновь, когда король снова примет власть над землей и свою законную корону.
— И это у нас будешь ты? — Саркастически спросила я. — Прости, но я не верю. Ты издевался надо мной, бил меня, голодом морил, а цепочка? Это так по-королевски! Или у тебя в роду все были садистами?
Тут я спохватилась и прикусила язык. Король он или нет, но выслушивать обидные слова, пусть и справедливые, не хочется никому. Но Кинжал неожиданно схватил меня за плечи, заглянув в мои глаза. Ну все, с замиранием сердца подумала я, тут-то меня и похоронят, под ближайшим камушком. Язык мой — враг мой и еще немного гробовщик. Но Кинжал лишь слегка встряхнул меня и страстно заговорил:
— Когда мне было десять лет случился переворот, моих родителей убили, а меня вывезли и продали на рынке рабов как обычного пацаненка. Я оказался в южных землях — они там не стесняются продавать и покупать рабов, хотя во всех остальных землях этого давно уже нет. Мне удалось бежать оттуда. Я долгое время бродяжничал. Когда мне было одиннадцать, меня подобрали разбойники. Они выкормили меня и воспитали еще одним разбойником. Я двадцать лет прожил с ними! И я отчетливо понимаю, что вел себя с тобой не лучшим образом.
— Это еще мягко сказано, — вставила я и снова прикусила себе язык. Лучше б ты не снимал с меня эту цепочку, парень. Интересно, могу я надеть ее на себя сама и сама же снять потом? Это был бы самый полезный артефакт в моей жизни.
— Верно, — кивнул Кинжал и отпустил меня, — но я вижу ты мне не веришь. Гляди!
Он вдруг скинул с себя рубаху и повернулся ко мне правым плечом, показывая татуировку, которую я заметила раньше. Она была небольшой и представляла собой округло замкнутое изображение, в которое были вписаны два крыла, корона и набор странных черточек между ними. Я прикоснулась к рисунку кончиками пальцев, затем не удержалась и накрыла ладонью, покачала головой.
