– Правда? Я бы поспорил.
– Я слушаю тебя, Уилл. Я все еще сижу здесь и готова слушать тебя. И я бы на твоем месте отдавала себе в этом отчет. Никто не станет мириться с тем, как ты относишься к людям.
– Да брось, птенчик! Что за педагогический бред ты пытаешься мне втюхать? Давай еще скажи, что ты – лучшее, что было в моей жизни.
– Я не скажу так.
– Отлично.
– Но ты скажешь.
Уилл пренебрежительно усмехается, а мне становится так обидно, что сводит горло. Я продолжаю смотреть на него и испепелять пылающим взглядом, а сама ощущаю, как глаза покалывает от горького разочарования.
– Ты глубоко несчастный человек, Уилл.
– Ну началось. Что еще скажешь? Что я ублюдок?
– Ты не такой. Хватит притворяться!
– Да что ты постоянно пытаешься отыскать во мне что-то хорошее? – громко спрашивает Уильям и ударяет кулаком по скамье. Похоже, надеется меня напугать, но я усмехаюсь.
– Да, вскочи, избей этот фонарь, а потом меня избей. Как мой отец.
– Заткнись, Реган.
– Что? В чем дело? Ты же пытаешься показать мне, какой ты кретин. Чего тянуть?
– Я ничего не пытаюсь тебе показать, мне абсолютно безразлично, есть ты или нет тебя.
– Тогда какого черта ты приперся? – Гудмен пронзает меня взглядом-кинжалом, а я наклоняюсь к нему. – Ответь! Что ты здесь делаешь?
– Я не…
– Или подожди! Я сама отвечу. Ты здесь, потому что впервые за всю твою жизнь ты почувствовал, что тебе кто-то нужен! Ты здесь, потому что я нужна тебе!
– Это не имеет значения и не меняет того, что есть на самом деле.
– И что есть на самом деле?
– Как бы сильно я ни хотел стать к тебе ближе, как бы сильно я ни хотел быть с тобой рядом, я кусок дерьма, который разрушит твою жизнь!
Он смотрит на меня сумасшедшим взглядом, часто дышит, а я замираю и сжимаю кулаки, понятия не имея, что мне делать.
Темнота. Я слышу лишь завывание ветра, шум прибоя. Я молчу, и Уильям молчит, становится невероятно холодно, словно между нами выросла глыба льда.
Когда я открываю глаза, Уилла уже нет рядом. Я наблюдаю за тем, как он уходит, попадая в плен сумерек, и ощущаю себя совершенно разбитой. Уилл прав: у нас ничего не получится. Он такой же, как мой отец: жестокий, легкомысленный.
Сбившийся с пути.
Я еще долго сижу на скамье, думаю о том, как поступить правильно.
На следующий день я нахожу Бертрама. Он стоит на веранде и пьет чай. Пар плывет над кружкой и извивается, будто хвост змеи. Парень замечает меня, но не начинает разговор первым. Не думаю, что ему нечего сказать. Просто он видит, что сейчас говорить бессмысленно.
– Давай уедем, – предлагаю я. – Скажи, когда собирать вещи.
– Сейчас, Реган.
Я киваю:
– Хорошо.
Мы заходим в домик. Ребята одновременно поднимают на нас головы. Сколько бы неприятностей ни случилось во время путешествия, уезжать сложно. И дело тут не только в Уилле. Мне не хочется забывать о тех чувствах, что испытываешь, когда палящее солнце прорывается сквозь лобовое стекло, когда покрышки свистят вместе с ветром. Не хочется забывать ощущение свободы. Пусть мнимой. Пусть мимолетной.
Но я должна уехать. Так правильно.
– Почему такие кислые? – не понимает Кори и улыбается. – Скоро вечеринка, а у вас лица, будто вы кого-то похоронили. Ну же, просыпайтесь!
– Мы с Ренни уже не попадем на вечеринку, – говорит Бертрам.
Уильям выпрямляется. Знаю, что сейчас он смотрит на меня, знаю, что он прекрасно понимает, к чему ведет Уоткинсон. Он прожигает меня настороженным взглядом, молчит, а я отвечаю:
– Мы едем в Нью-Йорк.
– Что? – переспрашивает Кори. – В смысле?
– Ты же видел ее лицо, когда она бродила по улицам Манхэттена, да? – отвечает Бенни, и у меня на плечах оказываются его ладони. – Я должен сегодня вернуться, вот и ее заберу. А вы встретитесь уже дома.
– Серьезно? Да ладно, ребята. Реально уедете?
– А почему нет? – Я слабо улыбаюсь. – Мы ничего не успели, нигде не побывали.
– Вот это оправдание, – неожиданно усмехается Тэмзи. Она опирается спиной о подоконник и кривит губы. – Только вчера развлекалась с одним парнем, теперь с другим. Как же быстро ты научилась раздвигать ноги, котик. Может, еще и Кори обработаешь?
– Заткнись, Тэмми, – ледяным голосом прерывает ее Уилл. Он смотрит мне в глаза, а я отворачиваюсь. Это невыносимо.
Уильям поднимается и выходит из комнаты, не сказав ни слова. Когда за ним закрывается дверь, я зажмуриваюсь. Мне так больно, что подкашиваются колени.
– Отлично! – бросает девушка, поправляя ярко-синие волосы. Когда она уже успела воспользоваться моим подарком? – Удачно вам оторваться! Идем, Джесси, надо перехватить Уилла, пока он не снес кому-то крышу.
Они тоже уходят, и в комнате остаемся лишь мы втроем. Кори растерянно глядит на меня, а я даже не знаю, что сказать. Сажусь на диван, сцепив руки в замок. Я ведь верно поступаю, правда?
– Что это было? – спрашивает Гудмен. Он устраивается рядом со мной и смотрит на Бертрама. – Куда вы собрались?
– В Нью-Йорк.
– Скажите правду, я не идиот. И какого черта Уилл унесся на всех парах? Что между вами вообще творится?
– Ничего не творится.
– Куда вы вчера ездили?
– Об этом не я должна тебе рассказать.
– Ого, так это тайна?
