Мы успели отъехать от коттеджа метров двести. И когда мы возвращаемся, Кори ещё стоит у домика и озадаченно пялится на кабриолет.
Бертрам тормозит, мы подаемся вперед, и я раздраженно рычу, не понимая, какого черта творится. Собираюсь накинуться на него, но не успеваю.
– Кого ты хочешь обмануть? – горячо спрашивает Бенни. – Я два года наворачивал круги вокруг тебя. А ты потеряла голову за несколько минут из-за какого-то чокнутого парня.
– Я не теряла голову! О чем ты говоришь?
– Если продолжишь это отрицать, ты окончательно заврешься.
– Да незачем мне врать.
– Опять отрицание.
– И Уилл мне не нужен.
– Еще одно.
– Я сейчас тебя ударю, – предупреждаю я, поддавшись к Уоткинсону. – Серьезно.
– Ударь, потому что я говорю совсем не то, что должен.
– Это уж точно. Пытаешься меня запутать? Вчера ты кричал, что я должна как можно скорее унести отсюда ноги. Что изменилось?
– Я не хочу об этом говорить.
– В смысле?
– Просто…
– Что?
– Он смотрит на тебя так, как парень должен смотреть на девушку, которую любит.
– Ого, а для этого есть особенный взгляд?
– Да. Так, словно он всё сделает, чтобы ей было хорошо.
– И поэтому он убежал? Не схватил меня, не попытался остановить.
– В том-то и дело! – Бертрам горько улыбается. – Он сделал единственное, что полезно для тебя, – ушел.
Мы замолкаем. Я порывисто отворачиваюсь. К машине приближается Кори и потерянным голосом спрашивает:
– Вы мне не объясните, что тут происходит?
Какая нелепая ситуация! Не знаю, что на меня находит, но я вдруг усмехаюсь. Поднимаю взгляд на друга и звонко отвечаю:
– Поверь, мы тут все ни черта не понимаем.
– Я… я понимаю лишь то, – начинает Бертрам, – что не стоит терять тех, кто дорог.
– Я никого не теряю.
– Теряешь! Не делай, как я, Реган. Я уехал. Поступил правильно. Но в итоге потерял своих друзей. Тебя потерял. Разве правильные поступки стоят того?
Он выходит из машины, и я следую его примеру. Мы останавливаемся рядом с Кори и замолкаем. Я не знаю, что сказать. У меня никогда не получалось красиво говорить.
Я крепко обнимаю Бертрама, не представляя, откуда он находит в себе силы быть таким добрым и заботливым человеком. Он вздыхает, будто я его разочаровала, и я знаю, что так и есть.
– Послушай, – говорит он, отстранившись, – что бы ни случилось, ты всегда можешь ко мне приехать. Слышишь?
– Да. Я знаю.
– Серьезно. Кори, я в курсе, что Уилл – твой брат, но если он тронет ее хоть пальцем…
– Я сам его придушу, – кивает парень и хмурится. – Попытка номер два?
– Да, я должен уехать. В отличие от тебя, Ренни.
– Жаль! – Кори достает мой рюкзак и закидывает его к себе на спину. – Я только вспомнил, каково это – быть нашей троицей.
– Мы никуда не денемся, – обещаю я, – правда. Давайте встретимся! Может, в конце лета? Как думаете? Мы прикатим в Нью-Йорк, и ты сводишь нас на Бродвейский мюзикл.
– Договорились! – Бертрам обнимает Гудмена, ерошит его кудрявые волосы и улыбается. – Когда ты уже подстрижешься? Вечно у тебя на голове черт-те что.
– Кто бы говорил! Сам татуировками изрисовал шею.
– Я так самовыражаюсь.
– Ага, если бы.
– Ренни, – Бертрам переводит взгляд на меня, и я вновь обнимаю его, словно боюсь, что никогда больше его не увижу. – Я люблю тебя, слышишь? – едва слышно шепчет он, а у меня перехватывает дыхание. – Что бы ни случилось, я всегда с тобой. Всегда на твоей стороне.
– Я так скучала.
– Я больше не исчезну. Честно. – Он приподнимает пальцами мой подбородок. – И ты не исчезай.
– Хорошо. Договорились.
– Договорились.
Он щелкает меня по носу и усмехается. Затем запрыгивает в кабриолет.
– Постарайся объезжать ямы, о’кей? – смеется Кори. – А то ты, наверное, думаешь, что их специально для тебя роют.
– Заткнись! Я нормально вожу.
– Осторожно. – Я машу рукой. – Не торопись!
– Обещаю, мамочка. Повеселитесь!
Парень дает по газам и резко срывается с места, а я наблюдаю за тем, как его машина скрывается за поворотом, и не шевелюсь. Что я натворила? Кого отпустила?
На асфальте черные полосы. Он совсем не умеет трогаться с места. Никогда не умел. Тоска снедает внутри, обволакивает в колючее одеяло, и я прислоняюсь к Кори.
Мы долго стоим на тротуаре и смотрим куда-то вдаль, думая каждый о своем. Мне трудно понять себя. В груди полыхает костер. Внезапно я думаю об Уилле, о том, что он скажет, когда узнает, что я не уехала.
– Так, ладно, – прерывает молчание Кори Гудмен и потирает ладони, – закидываем твои вещи обратно, ты переодеваешься, и мы идем на вечеринку, да?
– Я смотрю, ты приобщился к подобного рода мероприятиям.
– Оказывается, необязательно пить на таких тусовках, чтобы тебя приняли.
– Да что ты говоришь, – язвлю я. – А что же тогда обязательно?
– Поить других.
Он подмигивает, а я смеюсь и подхватываю его под руку. Надеюсь, сегодняшний день наладится и голова перестанет раскалываться от грусти. В конце концов, я вернулась. Вернулась ради Уильяма. Значит, я действительно что-то к нему чувствую.
