Я тоже встаю с дивана и выключаю телевизор. Нина все еще торчит у подножия лестницы. Ее глаза обшаривают мои шорты и майку. Замечают отсутствие бюстгальтера. И снова у меня мысль, как же плохо все это выглядит. Но ведь я думала, что буду здесь, внизу, одна.
— Милли, — произносит Нина, — запомни на будущее: я хочу видеть тебя в моем доме одетой прилично.
— Прошу прощения, — бормочу я во второй раз. — Я не думала, что кто-то еще не спит.
— Вот как? — фыркает она. — Стала бы ты вот так запросто бродить по чужому дому глухой ночью, только потому что думаешь, будто кругом никого нет?
Не знаю, что ей на это ответить. Ведь это не чужой дом! Я здесь живу, пусть и на чердаке.
— Нет… — лепечу я.
— Будь добра с наступлением ночи оставаться у себя в комнате. Остальной дом — для моей семьи. Поняла?
— Поняла.
Она качает головой.
— Честно говоря, я уже не уверена, что нам так уж нужна домработница. Наверное, я совершила ошибку…
О нет! Неужели она выгонит меня из дому в час ночи только потому, что я смотрела телевизор в ее гостиной?! Ох, плохи дела. И черта с два Нина даст мне хорошие рекомендации. Она скорее позвонит каждому моему потенциальному работодателю, чтобы рассказать, как я ей ненавистна.
Надо как-то оправдаться!
Я сжимаю пальцы так, что ногти врезаются в ладони.
— Пожалуйста, Нина… — начинаю я, — между мной и Эндрю ничего нет…
Она запрокидывает голову и хохочет. Этот звук — что-то между смехом и плачем — внушает мне страх.
— Так вот что, по-твоему, меня беспокоит? Эндрю и я предназначены друг для друга. У нас ребенок, а скоро будет еще один. Думаешь, я боюсь, что мой муж рискнет всем в своей жизни ради какой-то блудливой служанки, живущей на чердаке?
Я сглатываю. Кажется, я сделала только хуже.
— Нет…
— Вот именно! — Она смотрит мне прямо в глаза. — И не смей об этом забывать!
Я стою, не зная, что сказать. Наконец Нина дергает головой в сторону журнального столика:
— Убери этот бардак. Немедленно!
С этими словами она поворачивается и уходит наверх.
«Бардак» — это стакан из-под воды, который оставил Эндрю, только и всего. Мои щеки горят от унижения, когда я подхожу к столику и хватаю стакан. Наверху хлопает дверь спальни. Я опускаю взгляд на стакан.
И, прежде чем успеваю остановить себя, грохаю его об пол.
Он со звоном разлетается вдребезги по всей гостиной. Я делаю шаг назад, и в подошву мне впивается осколок.
Ё-моё, это было невероятно глупо.
Ошарашенно моргаю на безобразие, которое сама же и устроила. Придется убирать. Мало того — надо пойти найти какие-нибудь туфли, чтобы не нацеплять еще больше стекла себе на подошвы. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Я все тщательно уберу, и Нина не узнает, чтó я натворила.
Но впредь следует вести себя осторожнее.
В эту субботу Нина устраивает маленькую тусовку КУР на своем заднем дворе. Дамы встречаются, чтобы обсудить нечто под названием «день в полях». В этот день дети несколько часов должны играть на открытом воздухе, что требует нескольких месяцев подготовки и планирования. В последнее время Нина трещит об этом без остановки. Она послала мне не меньше десятка эсэмэсок с напоминанием, что нужно где-то там забрать готовые закуски.
Я начинаю психовать, ибо, встав этим утром, я, как обычно, обнаружила весь особняк перевернутым вверх дном. Не понимаю, как у этого дома получается так легко превращаться в свинарник. Должно быть, Нина страдает расстройством, при котором она вскакивает по ночам и устраивает в доме кавардак. Может, те таблетки лечат как раз от этого?
Не понимаю, например, как за ночь в санузлах воцаряется разруха. По утрам в ванной Нины я постоянно обнаруживаю на полу три или четыре насквозь мокрых полотенца. Раковина украшена засохшими натеками зубной пасты, которые мне приходится яростно скрести. Нина, похоже, испытывает отвращение к тому, чтобы бросать требующую стирки одежду в корзину, поэтому я трачу добрых десять минут на то, чтобы собрать в кучу ее грязные лифчики, трусы, колготки, панталоны и тому подобное. Слава богу, Эндрю в этом отношении молодец — складывает свою одежду, как положено, в корзину. Дальше: многие вещи требуют сухой химчистки. Нина не утруждается сортировкой, и упаси меня Господь сделать неверный выбор, чтó нужно стирать, а что везти в химчистку. Наказанием будет казнь через повешение.
Дальше: упаковка от продуктов. Я постоянно нахожу конфетные обертки, заткнутые практически во все щели в ее спальне и ванной. Вот вам и объяснение тому факту, что Нина теперь на пятьдесят фунтов тяжелее, чем на фотографии, где они с Эндрю еще неженаты.
К тому моменту, когда я вычистила весь дом, отвезла одежду в химчистку, покончила со стиркой и глажкой, времени у меня остается совсем немного. Дамы прибудут через час, а я все еще не разделалась с многочисленными заданиями, которые мне дала Нина, включая требование поехать за закусками. Объяснения бесполезны — она не поймет. На прошлой неделе она едва меня не уволила за то, что я смотрела телевизор вместе с Эндрю, так что права на ошибку у меня нет. Сегодня надо все сделать так, чтобы комар носа не подточил.
