На вид Милли очень милая девушка. Именно это и видит Эндрю, когда смотрит на нее. Он не станет копаться в ее прошлом, как это сделала я. Он не знает, на что она способна.
А теперь я скажу вам всю правду:
Я с самого начала хотела нанять служанку, которая могла бы меня заместить. Если бы Эндрю влюбился в другую женщину, он наверняка в конце концов отпустил бы меня. Но я наняла Милли не поэтому. Не поэтому я дала ей копию ключа от чердачной каморки. И не поэтому оставила в голубом ведре баллончик с перцовым спреем.
Я наняла ее, чтобы она его убила.
Просто она этого не знает.
Эндрю вопит, когда перцовый спрей брызжет ему в глаза.
Распылитель всего в трех дюймах от его лица, так что ему попало по самое не могу. А потом я нажимаю на головку еще раз — на всякий случай. Во время этой процедуры я отворачиваю голову и закрываю глаза. Мне только еще перца в глаза не хватало, хотя крошечного количества остаточного аэрозоля избежать невозможно.
Когда я вновь поднимаю взгляд на Эндрю, он расчесывает ногтями лицо, ставшее ярко-красным. Телефон выпал из его ладони на пол. Я поднимаю его с большой осторожностью, стараясь не прикоснуться к экрану. В следующие двадцать секунд все нужно сделать абсолютно правильно. Я потратила на разработку этого плана те самые шесть часов, в течение которых книги давили мне на живот.
Мои ноги подгибаются, когда я поднимаюсь с кровати, но все же слушаются. Эндрю по-прежнему корчится на кровати, и пока зрение еще не вернулось к нему, я выскальзываю из комнаты и захлопываю за собой дверь. Затем беру ключ, которым меня снабдила Нина, и вставляю в замочную скважину. Поворачиваю его и прячу в карман. Затем отступаю на шаг.
— Милли! — вопит Эндрю по другую сторону двери. — Какого черта!
Смотрю в его телефон. Мои пальцы трясутся, но мне удается вызвать на экран меню «Установки» и отключить блокировку экрана до того, как устройство отключится автоматически — таким образом телефон больше не потребует ввести пароль.
— Милли!
Я делаю еще шаг назад, как будто он может просунуть руку сквозь створку и схватить меня. Но он не может. По эту сторону двери я в безопасности.
— Милли. — Его голос превратился в низкий рык. — Выпусти меня отсюда
Сердце в моей груди колотится как бешеное. То же самое я ощущала, когда вошла в ту спальню все эти годы назад и обнаружила там Келли, кричащую на здоровенного футболиста: «Убирайся! Оставь меня в покое!» А Данкен только пьяно ржал. Я на секунду застыла на месте — меня словно парализовало, и одновременно в душе нарастала ярость. Он был намного больше любой из нас, так что вряд ли бы мне удалось стащить его с подруги. В комнате было темно, поэтому я шарила по столу, пока моя рука не наткнулась на пресс-папье и…
Я никогда не забуду тот день. Какое это было наслаждение — бить тяжелой штуковиной по затылку этого подонка, пока он не затих! Это почти стоило всех последующих лет в тюрьме. Ведь кто знает, скольких девочек я спасла от этого говнюка?
— Я выпущу тебя, — говорю я Эндрю. — Только
— Да ты издеваешься, что ли?! — Бешенство в его голосе можно, кажется, пощупать пальцами. — Это
— Верно, — соглашаюсь я. — Но как ты позвонишь в полицию, если твой телефон у меня?
Смотрю на экран его телефона. Вижу Эндрю в полной цветовой гамме. Могу даже разглядеть, как сильно покраснела его физиономия, как катятся слезы по щекам. Он проверяет карманы, затем обводит вспухшими глазами пол.
— Милли, — медленно, сдержанно произносит он. — Я хочу свой телефон обратно.
Я хрипло смеюсь:
— Не сомневаюсь!
— Милли, отдай мне телефон немедленно!
— Хм-м. Думаю, ты не в том положении, чтобы чего-то требовать.
—
— Один момент. — Я опускаю телефон в карман. — Мне нужно пойти перекусить. Я вернусь
— Милли!
Он продолжает выкрикивать мое имя, пока я иду по коридору и спускаюсь по лестнице. Я не обращаю на него внимания. Сидя в каморке, он бессилен. А мне нужно продумать свой следующий шаг.
Первым делом я выполняю то, о чем говорила — направляюсь на кухню, где залпом выпиваю два стакана воды. Затем делаю себе болонский сэндвич. Не «баллонный», а болонский. С белым хлебом и огромным количеством майонеза. Кинув в желудок немного еды, я сразу чувствую себя намного лучше. И наконец могу мыслить здраво.
Смотрю на экран телефона. Эндрю по-прежнему на чердаке, расхаживает взад-вперед. Как зверь в клетке. Если я его выпущу, то не могу даже представить, чтó он со мной сделает. При этой мысли я покрываюсь холодным потом.
Пока я наблюдаю за ним, приходит сообщение, подписанное «Мама»:
