Домработница полностью

Три больших тома, о которые я чуть не споткнулась ночью, по-прежнему лежат там, где он их оставил — на полу посередине комнаты.

— Я хочу, чтобы ты легла на пол и положила их себе на живот одну на другую.

— Что-что?!

— Ты меня слышала. Хочу, чтобы ты положила эти книги себе на живот. И держала их так три часа подряд.

Я уставляюсь на дверь. В моем воображении лицо Эндрю предстает странно искаженным.

— Ты шутишь, да?

— Ни капельки.

Почему он так себя ведет? Это не тот Эндрю, которого я полюбила. Такое впечатление, что он играет со мной в какую-то несуразную игру. Он хотя бы понимает, как сильно расстраивает меня?

— Послушай, Эндрю, я не знаю, что ты хочешь делать, в какую игру хочешь играть, но просто выпусти меня отсюда и разреши, по крайней мере, сходить в туалет.

— Я что — неясно выразился? — Он цокает языком. — Ты небрежно оставила мои книги на столе в гостиной, и мне пришлось ставить их на место, а ведь это твоя работа. Вот почему теперь я хочу, чтобы ты взяла эти книги и несла на себе их тяжесть.

— Не собираюсь!

— Что ж, прискорбно. Потому что ты не выйдешь из этой комнаты, пока не сделаешь того, что я прошу.

— Ладно. Тогда я наверняка напущу в штаны.

— В шкафу стоит ведро — можешь воспользоваться им.

Когда я только поселилась здесь, я заметила в углу шкафа голубое ведро. Я оставила его там и больше о нем не вспоминала. Смотрю в шкаф — ведро все еще на прежнем месте. Мой пузырь скручивает спазм, и я скрещиваю ноги.

— Эндрю, я не шучу. Мне в самом деле очень нужно в туалет.

— Я только что объяснил тебе, что делать.

Он непоколебим. Не понимаю, что здесь происходит. Это Нина всегда была «чокнутой». Эндрю был здравым и рассудительным человеком, который защитил меня от ее обвинений в краже одежды.

Они что — оба не в себе? Оба в игре?

— Ладно.

Пора кончать с этим. Сажусь на пол и поднимаю один из томов — надеюсь, Эндрю это слышит.

— Отлично, я положила книги себе на живот. Теперь ты можешь меня выпустить?

— Ты не положила на себя книги.

— Нет, положила!

— Не лги.

Я шумно выдыхаю.

— Как ты можешь знать, лежат они на мне или нет? — с раздражением спрашиваю я.

— Потому что я тебя вижу.

У меня, кажется, позвоночник превратился в желе. Он может видеть меня?! Мой взгляд мечется от одной стены к другой, ища камеру. И как давно он наблюдает за мной? Неужели все время, что я жила здесь?

— Не старайся, не найдешь, — произносит он. — Камера очень хорошо спрятана. И не волнуйся, я не следил за тобой все время. Начал лишь несколько недель назад.

Я поднимаюсь на ноги.

— В чем твоя чертова проблема, Эндрю? Выпусти меня отсюда! Немедленно!

— Понимаешь, какое дело, — спокойно говорит Эндрю. — Ты не в том положении, чтобы чего-то требовать.

Я бросаюсь к двери. Стучу по ней кулаками с такой силой, что руки краснеют и начинают ныть.

— Клянусь Господом, лучше выпусти меня отсюда! Это не смешно!

— Эй, эй, — прерывает мои удары спокойный голос Эндрю. — Успокойся. Я обязательно выпущу тебя. Обещаю.

Мои руки повисают вдоль боков. Кулаки вибрируют и болят.

— Спасибо.

— Только не сейчас.

Меня бросает в жар.

— Эндрю…

— Я сказал, чтó ты должна сделать, чтобы освободиться. Это весьма справедливое наказание за твой проступок.

Я стискиваю губы. Мною владеет такая ярость, что я даже ответить ему не в состоянии.

— Я дам тебе время подумать, Милли. Вернусь позже.

Клянусь Господом, я все еще верю, что он шутит, когда его шаги затихают в коридоре.

После ухода Эндрю прошел час.

Я воспользовалась ведром. Не хочу говорить об этом. Просто пришел такой момент, когда, если бы я не сходила на ведро, моча потекла бы у меня по ногам. Своеобразный опыт, мягко говоря.

Удовлетворив одну насущную нужду, я ощутила другую — мой желудок начал урчать. Проверила мини-холодильник, где я обычно держу кое-какие закуски — например, йогурт. Но холодильник почему-то оказался пуст. Там остались только те три маленькие бутылочки воды. Я разом заглотила содержимое двух из них и тут же пожалела об этом. А вдруг он оставит меня тут еще на несколько часов? Или даже дней? Мне очень пригодилась бы эта вода.

Натягиваю джинсы и свежую футболку, затем присматриваюсь к стопке книг на полу. Эндрю сказал, что я должна держать их у себя на животе в течение трех часов, после чего он меня выпустит. Не совсем понимаю сути этой смехотворной игры, но, может, просто выполнить его требования и дело с концом? Он меня освободит, и я свалю отсюда ко всем чертям.

Я растягиваюсь на голом полу. Сейчас начало лета, что означает — на чердаке невыносимо жарко, но пол все еще прохладный. Опускаю голову на пол и беру книгу про тюрьмы — толстенный том весом в несколько фунтов. Кладу его себе на живот.

Ну, давит немного, но не сказать, чтоб было очень неудобно. Если бы я сделала это до визита к ведру, наверняка сейчас бы обмочилась. А так можно терпеть.

Подбираю второй том, про пытки. Полагаю, книги он выбрал не совсем случайно. А может, и случайно. Кто его знает.