Кавелли пришлось перепробовать пять ключей, пока он не подобрал нужный. Он поспешно втолкнул своих спутников в темный коридор и запер дверь изнутри. Монти, который, надев спортивный костюм, совершенно перестал походить на кардинала, не удержался и рассматривал связку ключей в руках Кавелли с нескрываемым неодобрением.
Но Кавелли не считал, что сейчас подходящее время для длительных объяснений, поэтому оправдываться не стал. Ключи от дверей Ватикана скапливались в его семье последние пятьсот лет. Одни попадали к ним по вполне законным причинам, а другие — при таких обстоятельствах, относительно которых лучше держать окружающих в неведении. Это было самое драгоценное сокровище рода Кавелли. Несмотря на то что ни один попавший в их руки ключ не вернулся обратно к прежним владельцам, никто не бил тревогу и не требовал его обратно. По счастью, на протяжении веков ничего не менялось — в том числе и дверные замки. Зато теперь Кавелли мог проникнуть в любое помещение Ватикана. За одним исключением.
Глупо, что теперь именно это исключение и стало целью Дона. Он вытащил смартфон и включил фонарик, осветив крошечную комнатушку, из которой вверх поднималась каменная винтовая лестница. Молча, они стали подниматься по ступеням. Кавелли шел впереди, освещая путь, за ним следовали кардинал и Беатрис. Примерно через пятьдесят шагов лестница привела к небольшому дверному проему, за которым начинался узкий коридор с побеленными стенами.
— Мы в Апостольском дворце, не так ли? — спросил кардинал Монти, заметно отдуваясь.
— Правильно.
В конце коридора находилась еще одна винтовая лестница, ведущая и вниз, и вверх. Гнилостный запах, поднимающийся снизу, ударил им в ноздри. Беатрис демонстративно зажала нос и задержала дыхание.
— Там внизу мусорные баки, но мы сейчас их минуем, — заметил Кавелли и начал подниматься по лестнице. Вскоре они вышли на лестничную площадку с маленькой белой деревянной дверью, похожей, скорее, на дверцу шкафа. Кавелли взялся за ручку, дверь оказалась открыта. Он вздохнул с видимым облегчением.
— Повезло. Проходите сюда.
Через несколько секунд все трое скрылись в темном помещении, и Кавелли тихо затворил дверь. Через окно проникало ровно столько лунного света, чтобы разглядеть, что они очутились на кухне. Она выглядела очень чистой, хотя и не новой. Интерьер, похоже, не обновляли с семидесятых годов. Самым современным был только большой холодильник. В комнате висел запах чистящих средств и застоявшегося воздуха.
В тоне Беатрис послышалась явная ирония:
— Что это такое? Место, где уборщицы гоняют чаи?
— Не совсем, — ответил Кавелли. — Это кухня святейшего отца.
— Что? — Беатрис ахнула.
— Святая Матерь Божья! — вырвалось у Монти.
— Я почти уверен, что здесь мы в безопасности. Главный вход опечатан с момента смерти папы, но это скорее традиционный символический акт. Это не место преступления, секретов здесь тоже нет, поэтому кухонной лестнице, ведущей к мусорным бакам, не придали никакого значения. Ни один житель Ватикана, находящийся в здравом уме, не пришел бы сюда.
— Кроме нас, — раздался из темноты голос Беатрис.
— Кроме нас, — подтвердил Кавелли.
Чжан ждал у телефона пятнадцать минут, пока у аппарата в Пекине не появился ответственный чиновник, у которого были полномочия что-то решать. Еще двадцать минут ушло на то, чтобы убедить его, что данная миссия имеет более высокий приоритет, чем все бюрократические сложности. Как только разрешение было получено, все пошло очень быстро: он назвал абоненту в Пекине номер мобильного телефона в Италии, и уже через четыре минуты на экране в кабинете Чжана появилось изображение, показывающее в режиме реального времени и с точностью до двух метров весь Ватикан. При желании здесь можно было найти всю историю перемещений интересующего Чжана мобильника за последние два часа. Через минуту он уже отправил полученные данные на другой телефон. Не прошло и секунды, как тихий звуковой сигнал подтвердил, что сообщение доставлено. Рука, на которой не хватало двух пальцев, потянулась к аппарату.
