Дюран задумчиво почесал в затылке. Здравый смысл подсказывал ему, что синьор Кавелли прав. Те двое, что, по всей видимости, представляли реальную опасность и из-за которых возник неприятный инцидент, сейчас лежали мертвыми в серых пластиковых мешках. Очевидно, что присутствию в музее кардинала Монти, синьора Кавелли и профессора Кингсли есть какое-то разумное объяснение, которое эти трое в свое время предоставят. То, что кардинал или член династии Кавелли могут ворваться в музей с преступными намерениями, совершенно немыслимо. Гораздо важнее то, что кардинал, наконец, нашелся, а вовсе не исчез из Ватикана без ведома гвардии, как утверждал монсеньор Ринанцо. С этим господином еще хотелось бы перекинуться парой слов, но придется немного подождать. Теперь первым делом надо заняться ликвидацией последствий преступного вторжения. Прежде всего, следует позаботиться о здоровье кардинала. Уже два высокопоставленных священнослужителя умерли во время этого конклава, еще не хватало, чтобы он, полковник Дюран, был в ответе за смерть третьего. Что же касается выяснения обстоятельств ночного происшествия…
Кавелли, казалось, угадал мысли Дюрана.
— Пока кардиналу и профессору Кингсли, — он намеренно подчеркнул официальные звания своих спутников, — будут оказывать помощь, я сообщу вам о том, что здесь произошло.
Дюран медленно кивнул. Такой подход к делу решал все проблемы: никто не сможет упрекнуть его в том, что он вел себя неосмотрительно. Он отдал приказ, и сразу же двое гвардейцев бросились по спиральной лестнице вниз и вскоре вернулись с двумя музейными инвалидными колясками, которые всегда стояли наготове на случай непредвиденных ситуаций. Кавелли помог Беатрис и Монти сесть в них, причем он больше мешал, чем помогал. При этом он по-отечески смотрел на Беатрис.
— Придите сначала в себя, наберитесь сил, а я тем временем обо всем позабочусь. Вот увидите, все будет хорошо, — сыпал он ничего не значащими фразами, очень надеясь, что она догадается, что он на самом деле хочет до нее донести: «Не говори никому ничего, все объяснения предоставь мне!»
По крайней мере, у него сложилось впечатление, что она его поняла. Ее досада испарилась, а состояние здоровья становилось «хуже» с каждой секундой. Создавалось впечатление, что ей даже понравилось изображать страдалицу. Хотелось верить, что она не будет переигрывать. Кавелли знал ее достаточно долго, чтобы понимать, что у Беатрис есть такое свойство: иногда она увлекается настолько, что остановиться уже не может. В таких случаях ее можно скорее принять за непрофессиональную актрису комедии дель арте, чем за авторитетного профессора.
Кавелли смотрел вслед своим спутникам, пока их вывозили на улицу. Между тем у него осталось время для того, чтобы составить хоть какой-то план. Во-первых, важно донести до официальных властей свою версию ночных событий, которые привели к перестрелке в музее. Его история была близка к истине, но все же отличалась от нее ровно настолько, чтобы на него и на его спутников не пала даже тень подозрения. Те, кто бы мог эту версию опровергнуть, лежали мертвыми на полу. А вот во всем, что касается второго пункта плана, ему очень понадобится удача.
Большинство людей, когда слышат слово «инквизиция», сразу представляют себе Испанию, Великого инквизитора Томаса де Торквемаду, пытки и сожжения предполагаемых еретиков. Они, вероятно, удивятся, если услышат, что инквизиция вела себя во всех других христианских странах гораздо менее кровожадно. Речь идет и о количестве обвиняемых, и о тех наказаниях, которым они подвергались. Но, вероятно, еще более поразительным для многих станет тот факт, что эта организация существует в Ватикане и по сей день. Эта курия называет себя Конгрегацией доктрины веры и находится в большом угловом здании на юго-западе Ватикана, рядом с Залом аудиенций. Одним из самых известных ее руководителей был кардинал Джозеф Ратцингер, будущий папа Бенедикт XVI. Еще менее известно широкой публике, что это единственное здание на ватиканской земле, в которое можно войти прямо из Италии, не проходя ни через какие охраняемые ворота. Многие вообще не подозревают, что это строение принадлежит Ватикану, видя в нем лишь одно из римских административных зданий.
Кавелли искренне надеялся, что эти подробности не известны представителям тех враждебных сил, которые пытаются повлиять на конклав в своих интересах. Тем людям, которые, каким бы невероятным это ни казалось, контролируют все ворота Ватикана.
