— Нет, как я и говорил, Монтекьеса продумал все до мелочей. Во время выхода судна из порта в Рио-де-Жанейро все пассажиры на борту были еще здоровы. Скорее всего, кто-то подбросил возбудитель непосредственно перед отплытием. Гениальное преступление. С момента выхода «Фортуна» пять дней находилась в Атлантическом океане и не заходила ни в какие порты. А когда она прибыла в Геную, то на ее борту все уже умерли. Если бы кто-то заболел в других портовых городах, то это сразу бы заметили. Монтекьеса делает все возможное, чтобы держать болезнь под контролем. Пока! Однако не думаю, что властям удастся все скрыть во второй раз. На судне путешествовали пассажиры из самых разных стран, а значит, и к расследованию инцидента подключатся международные следственные органы. Самое позднее послезавтра об этом узнает весь мир. К сожалению, дальше все продолжится в том же духе. Монтекьеса наверняка уже планирует следующий теракт, если, конечно, уже не выпустил где-нибудь смертоносные бактерии.
— И что собирается делать Ватикан? Или вы не уполномочены говорить?
— Синьор Кавелли, я скажу вам то же самое, что сказал бы любому итальянскому новостному агентству или средствам массовой информации. Правда в том, что мы не станем ничего предпринимать. Ватикан никогда не станет соучастником преступления. Святая церковь никаким образом не может быть вовлечена в такой скандал, исходя из моральных и иных соображений. Только представьте себе, какой возникнет кризис доверия к католической церкви, если выяснится, что Ватикан поддерживал подобный заговор! Даже если участие будет оправдано самыми лучшими намерениями. Думаю, мне не надо вам напоминать, как отнеслись потомки к той снисходительности, которую проявил Пий XII[8] по отношению к Гитлеру. Пий считал, что церковь сможет спасти больше евреев, если не станет открыто осуждать Третий рейх. Но это его благое намерение до сих пор многие осуждают. По нашей оценке, Монтекьеса совершенно непредсказуемый человек, сегодня он выдает себя за друга церкви и папы, а что будет завтра? Что делать, если он примется утверждать, что его нанял Ватикан? Кто нам тогда поверит? Если папа поддастся на подобный шантаж, то станет участником этих событий.
— Но вы же должны что-то предпринять! — Голос Кавелли прозвучал более резко, чем он хотел.
— Как я уже сказал, Ватикан не будет ни во что вмешиваться, синьор Кавелли… — Лонги замялся, а затем тихим голосом продолжил: — Однако нам известна одна персона, которая, хотя и не служит в Ватикане, тем не менее хорошо осведомлена относительно тамошних манер и обычаев и даже имеет собственный ватиканский телефонный номер… Это человек, которому можно безоговорочно доверять и который в прошлом уже заслужил исключительное уважение церкви… Некто осторожный и умелый, кто мог бы самовольно, без нашего приказа, вступить в переговоры с Монтекьесой. Возможно, наладив контакты с террористом, он мог бы оказать на него влияние. И хотя этот человек не является клириком, но все же его легко можно принять за священника из-за его имени — Дон.
Кавелли показалось, что он ослышался.
— Вы предлагаете, чтобы я…
— Мы ничего не предлагаем и никого не нанимаем, — прервал его Лонги. — Если вы в общении с прессой или с кем-либо еще станете утверждать нечто подобное, мы будем категорически всё отрицать. Мы никоим образом не связаны с Монтекьесой. Была лишь пара аудиенций, что, конечно же, не редкость, и на одной из них он произнес какие-то бредовые вещи, что тоже не является чем-то необычным. Некоторые господа, которых удостаивают аудиенции, достигли такого почтенного возраста, что, к сожалению, их умственные способности оставляют желать лучшего. Это правда, истинная правда, и только вышесказанное мы готовы подтвердить. Мы не хотим и не намереваемся лгать. Мы не имеем никакого отношения к этому господину. Возможно, у нас даже был номер его мобильного телефона, но он, должно быть, потерялся. — Лонги вытащил из внутреннего кармана пиджака листочек бумаги и небрежно бросил его на клавиатуру перед Кавелли. — Сегодня пятница. Через пять дней состоится общая аудиенция на площади Святого Петра. Одно можно утверждать наверняка: святой отец ни в коем случае не станет утверждать, что с ним разговаривал Бог, и не будет произносить никаких пророчеств. Когда Монтекьеса это увидит, он откажется от умеренной версии своего плана и начнет бесконтрольно распространять возбудитель чумы.
Совершенно обессилев, Кавелли опустился на стул перед письменным столом. Он едва ли заметил, как монсеньор Лонги попрощался с ним и быстро поднялся по ступенькам лекционного зала. У двери тот снова обернулся, как будто ему только сейчас пришла в голову интересная мысль.
