— Итак, — Лонги попытался восстановить нить повествования, — нам известно, что это возбудитель с чрезвычайно коротким инкубационным периодом. Если бы кто-то заразился от местных жителей, то мы уже знали бы об этом. Но это, по счастью, только локальная вспышка заболевания, поскольку сгоревший мост был единственным способом добраться до Чивита ди Баньореджо.
— Не было бы счастья, да несчастье помогло, — мрачно согласился Кавелли.
— Так-то оно, конечно, так…
Лонги снова погрузился в зловещее молчание. Очевидно, что самые ужасные новости еще впереди.
— Что не так? Вы чего-то недоговариваете?
— Вспышка чумы не несчастный случай, и пожар тоже. Обе трагедии рукотворны и произошли в результате злого умысла.
— Боже мой! Теракт? Но кому и зачем это понадобилось?
— Все по порядку, синьор Кавелли.
— Не понимаю, зачем вы мне все это рассказываете? Вы знаете, кто за этим стоит?
— Пожалуйста, не перебивайте меня!
Лонги поднял руки, призывая Кавелли к терпению.
— Да, хорошо. Я вас внимательно слушаю.
— Несколько дней назад один человек побывал на частной аудиенции у святого отца. Возможно, вам известно это имя: Анджело Монтекьеса?
Кавелли задумчиво нахмурил брови.
— Это не тот плейбой?
— В прошлом он действительно часто мелькал на страницах светской хроники. Но потом сильно изменился. Сейчас это глубоко религиозный человек, который жертвует огромные суммы на благотворительные цели и церковь. Под огромными суммами я подразумеваю и в самом деле колоссальные пожертвования. Святой отец регулярно предоставлял ему аудиенции и всегда с интересом беседовал. Казалось, что они оба стоят на одной позиции, разделяя тревоги за будущее Римско-католической церкви. Главной заботой и печалью Монтекьесы, по его словам, являлось то, как стремительно обесцениваются христианские идеалы в западном мире. Этот процесс он считал величайшей проблемой человечества. И поэтому видел своей основной жизненной задачей борьбу с девальвацией духовных ценностей. Конечно, святой отец мог это только приветствовать.
— Несомненно.
— Теперь, однако, выяснилось, что этот человек сошел с ума.
Лонги снова сделал паузу. Такой неспешный способ повествования подвергал терпение Кавелли самому суровому испытанию. Он с трудом сдержался, чтобы не поторопить папского секретаря.
— Этот человек, Монтекьеса, живет в мире фантазий. Он считает себя благодетелем человечества, полагает, что можно сотворить что угодно, лишь бы это служило высшей цели возрождения веры. И, видимо, он убежден, что святой отец на его стороне. На последней аудиенции он открыто признался, что вспышка чумы в Чивита ди Баньореджо, а также поджог моста — его рук дело.
— Какое же это имеет отношение к восстановлению веры?
Лонги тяжело вздохнул.
— Как он считает, самое непосредственное. Разве вы не знаете старую поговорку: «Нужда научит Богу молиться»?
— Конечно, но…
— Короче говоря, этот человек намерен устраивать террористические чумные акты до тех пор, пока вся Италия не увидит Бога в качестве последнего спасения. И у него, по-видимому, есть для этого и финансовые, и технические средства.
— Вы уже связались с полицией?
Лонги устало покачал головой.
— Пожалуйста, синьор Кавелли, не торопитесь, поймите, есть веские причины, по которым я обращаюсь именно к вам.
Кавелли согласно кивнул, хоть и совершенно не понимал, в чем они заключаются.
— Монтекьеса хорошо подготовился и все продумал. У него есть план, о котором он и уведомил святого отца, рассчитывая на его поддержку. Строго говоря, у него их даже два, или, еще точнее, два варианта одного и того же плана. Первый вариант: распространить возбудитель чумы по всей Италии, откуда болезнь, естественно, быстро перекинется на весь мир. Я не эксперт, но, наверное, при этом речь пойдет о многих миллионах погибших. И он готов осуществить его в том случае, если полиция вмешается и попытается его остановить. По всей видимости, он имеет надежные связи в правительственных кругах. Более того, даже утверждает, что у него там много сторонников. Насколько сказанное является правдой, мы не знаем, но с того времени, когда он признался, что события в Чивита ди Баньореджо его рук дело, стало понятно, что у этого человека нет недостатка ни в решимости, ни в средствах для осуществления своих планов. Нет, обращаться в полицию, по крайней мере в данный момент, было бы с нашей стороны безответственно, и он это знает. А я перехожу ко второму, более предпочтительному для него варианту плана. Сам Монтекьеса говорит о нем как об умеренном варианте. И здесь он требует, чтобы сам святой отец помог ему воплотить в жизнь эту безумную идею!
— Что?
— Именно так. Монтекьеса совершенно убежден в том, что он действует в интересах церкви и что папа римский поддержит его.
— Просто невероятно. И чего же он добивается?
Лонги глубоко вздохнул.
