Монтекьеса заторопился. Он попросил гостью потерпеть еще немного и проводил Кавелли к лодке в конце причала так быстро, как только позволяла вежливость. Видимо, лодочник уже знал конечную цель поездки, поскольку Монтекьеса лишь едва заметно ему кивнул. Потом он по-товарищески хлопнул Кавелли по плечу.
— И не беспокойтесь о грядущем. То, что лишает душу покоя, не от Бога.
Кавелли через силу кивнул и поспешил сесть в лодку, которая мгновенно завелась и тут же быстро набрала скорость. Она двигалась намного быстрее, чем можно было представить, судя по ее виду. Похоже, состояние двигателя было просто идеальным. Кавелли повернулся и помахал рукой на прощанье. Однако взгляд его не задержался на лице Монтекьесы, он смотрел на обеспокоенное лицо доктора де Луки и ее стройную фигуру, которая становилась все меньше по мере того, как лодка уходила от берега.
Кавелли поднял воротник пальто, чтобы защититься от ледяного ветра, и вдохнул соленый аромат лагуны. Несколько крикливых чаек, в надежде на поживу, пролетели рядом с лодкой. В кармане пиджака завибрировал телефон. Кавелли посмотрел на лодочника, но тот застыл у штурвала под небольшим навесом, повернулся к нему спиной и не обращал на пассажира никакого внимания. Кавелли вытащил мобильник. Четыре пропущенных звонка. Телефон снова поймал сеть. Странно, ведь они отплыли от острова всего на несколько десятков метров.
Разве что… Монтекьеса действительно все предусмотрел! Оставалось только досадовать на себя, что он не догадался раньше: на острове работала глушилка, похожая на ту, которую устанавливают под пол Сикстинской капеллы во время конклава.
К удивлению Кавелли, лодка не пошла прямым курсом в Венецию, а вместо этого сначала попетляла между Лидо и островами лагуны, а затем продолжила идти параллельно побережью. Видимо, лодочнику приказали не высаживать его в Венеции, а доставить как можно ближе к аэропорту Марко Поло. Примерно через двадцать минут они достигли причала, где уже стояло на якоре несколько судов. Лодочник пробормотал что-то непонятное и указал на стоянку такси, находящуюся на некотором отдалении от причала.
Минут через десять Кавелли уже входил в холл аэропорта. Он нашел на большом табло информацию о своем рейсе и убедился, что самолет вылетает без задержек. Проверку службы безопасности он прошел без проблем. Найдя бистро, Кавелли устроился за столиком в дальнем углу и, заказав двойной эспрессо, вытащил мобильный телефон. Сначала он посмотрел все номера входящих звонков. За это время его пытались разыскать только коллеги из секретариата университета. Ничего важного, это, пожалуй, подождет.
Кавелли осмотрелся кругом. Кроме индийской пары с дочерью пяти лет, места за соседними столиками пустовали. Еще раз окинув взглядом зал, он удостоверился, что никто не стоит рядом и никоим образом не интересуется его особой. Кавелли одним глотком допил свой эспрессо. Неужели он становится параноиком? Насколько вероятно, что Монтекьеса станет следить за ним на обратном пути? Хотя, учитывая размах его затеи, это выглядело вполне разумно. Он вспомнил о глушилках для сотовой связи и о том, как Монтекьеса подверг его испытанию на доверие. Этот человек лишь старался казаться дружелюбным, а на самом деле крайне подозрителен. Кавелли посмотрел на часы: было без десяти семь.
Слишком рано для звонка, но не в Ватикане. Он набрал по памяти номер монсеньора Лонги, который намеренно не хранил в мобильном телефоне. Секретарь папы римского снял трубку уже через два гудка.
— Слушаю? — Кавелли заметил, что голос Лонги звучит напряженно и что он ответил на звонок, не назвав своего имени. По-видимому, он его узнал номер и теперь старался говорить с особенной осторожностью. В современном мире, где повсюду используется цифровой мониторинг и возможно отыскать любую информацию, главное — не оставлять следов. Пока Кавелли плыл к аэропорту, у него было достаточно времени, чтобы хорошенько обдумать свой доклад.
— Доброе утро, монсеньор, это Кавелли, — свое имя он произнес совершенно невнятно. — Я хотел бы еще раз от всей души поблагодарить вас за добрые слова и за то, что вы разрешили воспользоваться нужными мне помещениями.
Лонги сразу все понял.
— Пожалуйста, пожалуйста, я очень рад. Вам ведь это было нужно для семинара, не так ли? Надеюсь, что все прошло хорошо.
— В основном, да. Правда, один студент меня немного беспокоит. Очень самоуверен, и, надо признать, имеет для этого все основания. У него огромный потенциал, но, к сожалению, порой он ведет себя как тугодум, поскольку ему не хватает проницательности. Я до сих пор абсолютно не представляю, как буду с ним справляться. Однако… — тут Кавелли запнулся, поскольку не любил никого зря обнадеживать. — Мне кажется, есть один, э-э-э… преподаватель, которая некоторое время имела с ним дело. У меня сложилось впечатление, что мы с ней друг друга понимаем, э-э-э… химия… между нами есть химия.
