Мариана склонила голову мне на плечо, спрятав лицо.
– Но я недостойна…
8. Ровно в десять я вышел на улицу и встал у дверей так, чтобы было видно – я один. Лепорелло получил указания следовать за мной тайком, ни на миг не теряя из виду. Наконец, чуть припоздав, явилась дуэнья: она шла семенящей и неровной походкой, держась поближе к стенам домов. Лицо ее закрывала вуаль, но по походке я легко угадал в ней старуху.
– Дон Хуан?
– К вашим услугам.
– Следуйте за мной и ни о чем не спрашивайте.
– Да разве я о чем спросил?
– Это так, на всякий случай.
Мы тронулись в путь. По освещенным луной улицам разливался аромат цветов, из-за темных ставен слышались вздохи. Я никогда не думал, что в Севилье любят так расточительно, вкладывая в любовь столько пыла. По дороге нам не встретилось ни одного закутка, откуда не раздавались бы шепот и стоны наслаждения. В одном месте парочка занималась любовью так самозабвенно и самоуглубленно – не в буквальном, понятно, смысле, – что старуха чуть не споткнулась о нее, и, помнится, прерывистое «Жизнь моя!» стало единственной реакцией на наше появление. Стоило прислушаться, как обнаруживалось, что ночная тишина Севильи на самом деле была соткана из вздохов, стонов и тому подобного – и все под присмотром сводницы-луны. Дуэнья перекрестилась и пробормотала что-то о падении нравов и распущенности нынешней молодежи.
– Как вы правы, сеньора, – отозвался я, дабы подольститься к ней, – уж не знаю, до чего мы докатимся при такой вседозволенности. А долго ли нам еще идти?
Старуха промычала в ответ что-то бессвязное.
Мы миновали какие-то улицы и площади и попали в глухой тупик – как я понял, туда одним боком выходил дом дона Гонсало. Дуэнья остановилась у зарешеченного окна, бросила: «Сюда!» – и метнулась в темноту. Я успел обернуться и в конце улицы различил фигуру Лепорелло: он стоял, широко расставив ноги, уперев руки в бока, готовый заступить на караул.
– Дон Хуан!
Голос доносился из-за цветов. Я приблизился. Я не знал, как подобает держать себя. Но вспомнил, как поступали герои виденных мною комедий, и поднес руку к шляпе, хотя, скорей всего, в ночной темноте приветствие мое не было замечено.
– Дон Хуан! Подойдите ближе.
Лоб мой коснулся цветов, а потом и оконной решетки. И тут я ощутил на щеке жар сдерживаемого дыхания.
– Еще ближе. Не бойтесь.
– Бояться? Чего?
– А вдруг я убью вас.
– Зачем?
Она засмеялась:
– Вы правы. Зачем? Вот нелепость – звать вас, чтобы убить, а ведь вы так нужны мне.
Я раздвинул цветы и прижался лицом к решетке.
– Кто вы?
– Всему свое время. Прежде хочу предупредить, что быть здесь для вас опасно. Командор не оставляет дом без надзора. В любой миг вас могут обнаружить и отколотить.
– Это вас он так ревностно стережет?
– Нет. Свою дочь.
Мне почудилось, что нежный, едва слышный голос наполнился печалью, но лишь на миг, и она снова заговорила:
– Вы можете, ежели желаете, удалиться.
– Для того вы меня и звали?
Я почувствовал, как ее легкие руки крепко вцепились в мои.
– Нет, Дон Хуан. Я позвала вас…
– Эй, хозяин! Берегитесь!
Лепорелло мчался по улице, а за ним неслись две тени. С другой стороны спешили еще двое. Дама быстро проговорила:
– Вот и они. Бегите направо, там дверь, продержитесь, пока я вам не отопру.
Я услыхал ее быстро удаляющиеся шаги. Лепорелло уже стоял рядом со мной.
– Мы попали в ловушку.
– Вытаскивай шпагу и защищайся. Обо мне не беспокойся.
Я отыскал дверь и прижался к ней спиной. В тиши переулка зазвенели удары; готов поклясться, что даже искры полетели. Мимо меня метнулись два человека, на Лепорелло напали сзади. Я бросился было ему на подмогу, но тут дверь беззвучно отворилась, кто-то схватил меня за плащ и втянул внутрь. Потом дверь снова захлопнулась. Я оказался в полной темноте, наверно, то была прихожая, рядом слышалось женское дыхание.
– Они убьют моего слугу.
– Но не убьют вас.
– Я бросил Лепорелло в беде.
– Может, у него достанет сноровки…
Среди звона шпаг мы различили крик. Все затихло. Но лишь на миг, потом послышались стоны раненого, топот убегающих ног, и кто-то завопил: «За ним! Не дайте ему уйти!»
Женщина взяла меня за руку:
– Не тревожьтесь, Дон Хуан. Ваш слуга…
– Вы уверены, что он сумел убежать?
– Наверняка. Следуйте за мной.
Я подчинился. Двери, коридоры, темные комнаты, патио, где я побывал нынче утром, ароматы, пение фонтана. Мы шли довольно долго. Порой свет, проникавший сквозь окна без ставен, позволял мне разглядеть белые стены, мрачные тени шкафов, пятна картин. Женщина была моего роста и уверенно двигалась в темноте.
Она отпустила мою руку и отодвинула затвор на какой-то двери.
– Погодите.
