Стоит ли ему верить, — я сказать затрудняюсь.
Но суть не в этом. История Уно бьянка — лишь частный пример общественно-политической атмосферы, сложившейся в Италии в те времена.
Растерянность. Подозрительность. Страх. Бессилие.
В 1994 году на сцену музыкального фестиваля в Сан-Ремо поднимается писатель и актёр Джорджо Фалетти и исполняет песню, обильно содержащую в тексте слово minchia, которое по смыслу можно перевести как «нах». Именно исполняет, а не поёт. Хотя Фалетти и был очень талантливым человеком, но вот его вокальные данные… Медведь там слегка потоптался.
Выступление, однако, срывает овацию, песня занимает второе место в конкурсе и получает специальный приз критики. Диск с ней становится платиновым.
Почему? А вот почему:
E siamo stanchi di sopportareQuel che succede in questo paeseDove ci tocca farci ammazzarePer poco più di un milione al meseE c’è una cosa qui nella gola,Una che proprio non ci va giùE farla scendere è una parola,Se chi ci ammazza prende di piùDi quel che prende la brava genteMinchia signor tenente!И мы устали терпеть то,Что происходит в этой стране,Где мы должны позволять себя убиватьЧуть более, чем за миллион лир в месяц.И стоит комок, здесь в горле,Который никак не проглотить,Но носить в себе — та ещё задача:Если тот, кто нас убивает,Получает больше,Чем получают честные люди…Нах, синьор лейтенант!Это была песня, исполненная от имени карабинеров, с очевидными аллюзиями на убийства Фальконе и Борселлино.
И в этом была суть.
Италия устала терпеть. Устала терпеть продажных политиков, устала терпеть мафию, устала терпеть бессильные что-либо изменить правоохранительные органы.
Нах, синьор лейтенант! Перемен! Мы ждём перемен!
И настали перемены. И у перемен было имя. И имя было Сильвио.
***Помните сказку про голого короля? В которой, чтобы пробить брешь в стене всеобщего молчания, хватило одного-единственного мальчика?
Вот так и в этой истории. Понадобился только один человек. Не полицейский, не прокурор, не политик… Обычный двадцатисемилетний мальчишка. Который сумел изменить всё.
Италия, наши дни.
Лежащий на постели человек распахивает глаза, резко приподнимается, судорожно хватает ртом воздух. Нет, ничего. Всего лишь кошмарный сон.
Он откидывается обратно на подушку, некоторое время лежит неподвижно, приходя в себя. Нащупывает на тумбочке пачку сигарет, делает несколько затяжек, встаёт, шлёпает в ванную. Открывает воду, поднимает глаза к зеркалу. Смуглая кожа, густые брови, трёхдневная щетина, глубокие залысины, которые он маскирует, брея голову под ноль. Типичный тридцатисемилетний неаполитанец. Накинув халат, он выходит в гостиную.
Его ждут.
Две массивные фигуры в бронежилетах расположились в креслах. На журнальном столике лежит автомат.
Человек спокоен. За десять последних лет, с тех пор как ему был вынесен смертный приговор, сохранять спокойствие в любых ситуациях он научился отлично.
— Привет, парни, — говорит он, — кофе будете?
