Правоохранительные органы задумчиво кивают и… не делают ни малейшей попытки хотя бы проверить их слова. За это время основной подозреваемый, на которого и указывают свидетели, Марио Тути, успевает сбежать во Францию, предварительно расстреляв из автомата двоих полицейских. Нет, они пришли не допрашивать его по делу «Италикуса», а просто с обычной проверкой. На Тути и без того висела куча разнообразных преступлений, включая попытки подрыва двух других поездов. Кстати, именно он позднее, уже будучи пойманным французской полицией и экстрадированным в Италию, убьёт в тюрьме Эрманно Буцци. Помните ещё этого фашиста-гомосексуалиста из Брешии?
Правоохранители пребывают в блаженном бездействии около года. Доходит до смешного: на защиту законности и правопорядка поднимаются окончательно потерявшие надежду на полицию преступники.
В декабре 1975 года трое заключённых перепиливают решётку тюрьмы в Ареццо, по связанным простыням спускаются на землю и исчезают в ночи. Бегут они в неожиданное место: редакции центральных римских газет. Двое из них — коммунисты по политическим взглядам, но сидят за обычные бытовые преступления. А вот третий — фашист. Который проговаривается сокамерникам, что вместе с Марио Тути и другими правыми экстремистами он якобы принимал участие во взрыве Италикуса. Те хватают его под белы рученьки и тащат в Рим. Правда, по дороге фашист совершает побег в квадрате — ещё и от них. Но коммунисты не сдаются. И рассказывают обо всём газетчикам. Лишь это позволяет сдвинуть дело с мёртвой точки. И… не приводит ни к чему.
Судебные процессы по этим загадочным и бессмысленным, на первый взгляд, терактам будут тянуться десятки лет. Равно как и по многим другим, не столь крупным и резонансным. Собственно, и сейчас, в 2017 году, когда я пишу эти строки, некоторые из них всё ещё продолжаются. За единственным исключением, которое мы обсудим позднее, их исполнители так никогда и не были достоверно установлены, не говоря уж — осуждены. Заказчиков же не удалось найти вообще ни в одном случае, безо всяких исключений.
Но в те времена в сознании многих итальянцев этот анонимный терроризм прочно ассоциировался с праворадикальной политической сценой. Учитывая разницу в подходах и методах с почти бескровной на тот момент деятельностью противостоявших неофашистам Красных бригад, неудивительно, что симпатии публики были в целом на стороне последних. Кстати, давайте-ка посмотрим, как-то они там поживали после ареста Курчо и Франческини?..
Если вы были бы итальянскими стражами закона, то что бы сделали, окажись у вас в руках особо опасный террорист Ренато Курчо? Правильно. Посадили бы его в сарайчик в глухой деревне под охраной двух с половиной калек.
А что бы сделали, если были бы особо опасной террористкой Маргаритой Кагол и по совместительству — женой Курчо? Правильно. Взяли бы сарайчик штурмом и освободили своего супруга.
Как выразился по этому поводу генерал Далла Кьеза: «Дебилы, cazzo!» Ну, может, и не сказал, но уж точно подумал.
На радостях от успешного воссоединения Ренато и Маргарита похитили первого попавшегося по дороге промышленника-капиталиста, посадили его в подвал с целью пролетарского перевоспитания, а сами предавались тихой семейной идиллии в сельской глуши.
Увы, грубый, нечувствительный и злой как чёрт Далла Кьеза обломал им весь кайф. 5 июня 1975 года, уже на следующий после похищения день, карабинеры постучались в дверь их убежища. Маргарита, предложившая гостям дружеский обмен гранатами и пулями, была убита, а сбежавший под шумок Курчо — вновь арестован несколько дней спустя.
Вместе с ним был арестован практически весь первоначальный актив Бригад. На свободе остался лишь десяток человек, разбросанных по разным городам. Вновь удалось ускользнуть и Марио Моретти.
Власти посчитали, что на этом история Бригад закончена. Спецподразделение Далла Кьезы было распущено. Он вновь произнёс или подумал свою сакраментальную фразу, плюнул и уехал обратно на Сицилию, ловить мафиози.
Генерал оказался абсолютно прав в своём негодовании. Потомственный рабочий Моретти был не чета этим хлипким интеллигентишкам-социологам. Обретя, пусть и не по своей воле, статус лидера организации, он решил показать всем, что такое настоящая классовая борьба.
И показал. С этого момента Красные бригады начали убивать.
8 июня 1976 года. Три человека, вооружённые пистолетами и автоматом, среди бела дня расстреляли Франческо Коко, генерального прокурора Генуэзской республики, и двух сопровождавших его карабинеров.
В качестве жертвы Коко выбрали неслучайно. Со дня на день в Турине должен был стартовать процесс над тридцатью арестованными ранее бригадистами, включая Франческини и Курчо.
Бригадисты объявили себя политическими заключёнными и отказались от адвокатов. А посему — по закону им должны были назначить государственных защитников. Без соблюдения же этой обязательной формальности суд начаться не мог.
