Чем скорее, тем лучше.
Нельзя менее, как через три дни.
Почему ж так?
Через три дни? Ах, Боже мой! мы в это время можем уехать двести миль.
Я не могу скорее, как через три дни. Еще не излечил я раны, полученной мною при последней осаде.
Так и быть. По крайней мере в это время можно надеяться, что у вас всё будет готово.
Прежде, нежели солнце в третий раз осветит Апеннинские верхи, мы уже будем у подошвы горы.
Благодарю вас, друзья мои! Прежде, нежели подъедете вы к замку, Эмилия будет ожидать вас с распростертыми объятиями.
Мне странно, Оридани. Всегда ты так был поспешен на услуги, когда они касались даже до других.
А теперь я медлен, потому что они относятся ко мне.
К тебе одному?
Ко мне одному.
Я не понимаю тебя.
Как хочешь.
Если ты не отправишься завтра, то я отправлюсь один.
И прежде нежели возвратишься, я буду уже владеть Эмилиею.
Вероломный!
Несчастный молодой человек! Знаешь ли дорогу, по которой ты отправляешься? Измерял ли бездну, в которую ты стремглав валишься?
Несчастен, но не бесчестен!
Пора! Пора! Не надобно мне более скрывать тайны, которая ломит грудь мою. Октавий! выслушай, что скажет тебе друг твой, друг, который тебя любит и страшится твоей погибели.
Оридани! неужели до сих пор была в сердце твоем тайна, которой не знал друг твой?
Была, и здесь, в этом замке, должна она излиться в грудь твою. Собери всё твое благоразумие и всё твое мужество — и ступай со мною.
Куда?
Случай нам покажет дорогу. Там откроется тебе тайна, которая — если ты еще чувствуешь в груди своей искру благородства, внушаемую тебе с младенчества, — потрясет твои нервы; ты окостенеешь — и тут либо кончатся твои бедствия, которых даже ты и сам не знаешь, либо погибель твоя приближится. Способен ли ты меня выслушать?
Веди, веди меня!
Понял ли ты? Либо неожидаемое счастие — либо вечная погибель.
Веди, веди.
Нет, девушка! тебе не пристало шататься по покоям. Вот твое место.
Тьфу, пропасть, что за важность пройтить по комнатам? Неужели всё сидеть взаперти?
А почему ж не так? Вить ты знаешь, что не в своем доме!
Как не в своем? Да чей же этот дурацкий замок, где и по комнатам пройтить нельзя?
То-то вы, молодые девки. Очень любопытны, а после, как придет ни туда ни сюда, так в слезы.
Да отчего мне плакать?
Да и чего ты не видала в покоях?
Как чего? Тут есть статуи.
Так тебе стоит только посмотреться в зеркало.
Так что?
Так ты увидишь хорошенькую статуйку.
Жаль, право, что ты стар, а то бы уж я тебя проучила.
То-то и беда твоя. Седина и лысина — лучшие защиты от женских приманок.
Да неужто мне нельзя уж посмотреть и на картины?
Глупенькая! Ты не знаешь, что это за картины!
А что бы такое?
Они околдованы.
Ахти! Да как это?
Да так же. Вот они днем стоят смирно, а дай настать ночи...
Ах! что такое?
Начнут плясать, прыгать, такую поднимут стукотню, громотню, что хоть вон беги.
Ах, боже мой! Что ж вы их не выкидаете вон!
Поди сама это сделай!
Почему ж не так, вить они днем смирны.
Когда их не трогают. За всякою картиною живет дух.
Ах! попались мы.
Как скоро коснешься картины, то дух выглянет из-за нее и так страшно разинет пасть, что только давай бог ноги.
Пропали мы! Ах, Мати Божия! не давай мне их видеть. Уж я с детства наслышалась об этих духах.
Не говорил ли я тебе — будь в своей комнате и не показывайся им.
Спасибо, доброй старичок; я, право, не знала. Теперь и ногой не выйду. Чего доброго.
Боже мой, боже мой. Всё известно! Розалия, позови ко мне Эмилию. Старик, оставь меня.
Как, сударыня? Да где она?
Она, я думаю, в зале, с маркизом Оридани.
Но как же мне, сударыня, идти туда?
Позови ее ко мне!
Да вить на дороге...
Что?
Есть картины.
