Совершенно сошел с ума. Теперь я поступаю осторожнее! Корабелло и Оридани не знают ничего. Они желают даже сами отыскать их, усердно стараются исполнить должность, на них возложенную. Элеонора! Га! Она всё знает, знает всё — и вся измена от нее; и, вероятно, она открыла дочери своей и девке о сей ужасной тайне; как-нибудь у Валентина унесли ключи, ходили в подземелье, и граф узнал от них. Так! так! Я за них примусь! Гм! Скорее потеряешь бодрость и терпение, чем выведаешь что-нибудь у этой ханжи! Теперь я приступлю к дочери и девке. Рапини, позови ко мне Эмилию и Розалию.
Или теперь исчезнет всё мое искусство? Или стены замка Юдольфова увидят в первый раз обманутым своего повелителя? Уже ты обветшало, здание веков прошедших. Целые три века было ты загадкою Европы и ужасом Италии. Неужели при Сатинелли обнаружатся твои тайны и стены твои рушатся со мною? Кто из смертных имеет столько смелости, чтобы мог без ужаса коснуться оград твоих; и кто из демонов столько отважен, чтобы мог пройти глухие мраки, полные трупов, пройти стены, обрызганные кровию?
Я.
Кто ты?
Я пройду мраки, наполненные трупами, и освещу твое посрамление.
Ты, блуждающий среди полуночи! Кто ты?
Я пройду стены, обрызганные кровию, и предам тебя на поругание всего живущего!
Явись ко мне, ты, подлый из пресмыкающихся духов!
Я открою гробы истлевших и обличу тебя пред небом и землею.
Га! Измена! Коварство, хитрость! О! ты меня не устрашишь! Если подлинно ты вестник ада — уверь меня, предстань; час полуночи настал, гробницы отверсты, хороводы теней блуждают по распутиям — покажись мне.
Сей полночи ты увидишь меня; холодными руками обниму я трепещущее тело твое, прижму ко обнаженным костям груди моей и на губах твоих положу печать Геенны.
Страшный вестник!
В эту ночь?
Подойди к нему, Розалия!
Боже избави! Извольте вы идти вперед.
Тебе лучше — он тебя больше любит.
Он бледен, как стена!
Маркиз!
Опять!
А! это вы! Зачем?
Вы приказали нам здесь быть.
Розалия! оставь нас!
Подойди ко мне, Эмилия. Что делает маркиза?
Она на своей половине.
Что делает? Плачет?
Нет!
Весела?
Она теперь несколько спокойней.
Хорошо. Не говорила ли она тебе чего?
Нет!
Как? Она не говорила, что знает тайну, очень важную тайну?
Она не знает никаких тайн.
Почему?
Она не любопытна.
Ты сама не слышала ли чего от нее?
О чем?
О чем-нибудь и, например, об этом замке, и что в нем.
Слыхала.
Что?
Что в нем много духов.
Ребячишься, Эмилия! Каким тут быть духам? Послушай! Я всегда был уверен, что ты меня любишь, любишь как друга и отца, не правда ли?
Конечно.
И что ты готова сделать мне угодность.
Если только могу. С охотою.
Мать твоя упряма. О! она могла бы сделать меня счастливым — но нет, она не хочет. На тебя теперь надеюсь я, Эмилия!
Я должна.
Послушай же! Много протекло времени, как один мой знакомец, злодей, какому только быть можно, препоручил мне под стражу одного старика, родившегося в неге и воспитанного в роскоши. Лет сорок жил он в совершенном изобилии, а теперь — теперь гниет он в глубоких подземельях! Ты бледнеешь, Эмилия?
Мне жаль его!
Так ты об нем знаешь?
Вы сами сказали.
Гм! Тут он должен переносить голод и холод, страшную сырость, спать на голом камне, утешаться звуком цепей.
Несчастный!
Ему можно помочь.
Помочь?
Ты вдруг переменилась. Краска выступила на щеках твоих. Ты знаешь об нем, Эмилия?
Мне жаль его.
У него были дети!
