А ночью у него обострение, а праздник – все врачи по домам выпимши, и крепко, а за дежурного рентгенолог молодой. Короче говоря, помер начальник ГАИ, не снеся тягот и лишений в послеоперационный период.
…Хоронили всем городом. Дальние родственники, подходя к одеревеневшей от горя вдове, сочувственно-понимающе спрашивали: «Сердце, конечно?» И услыхав страшное слово «перитонит», сокрушенно качали головой – «надо же, с чего бы это, такой ведь молодой еще…»
Почти сразу после Донецка, Донбасс на юг и юго-запад обрывается в Грецию, да простится мне небольшое преувеличение. Небольшие малороссийские анклавы малороссиян в Марьинке, Красногоровке, Курахово, вскоре перетекают в села, чья топонимика чисто греческая: Старобешево (Бешево), Ласпа, Большой Янисоль (Великоновоселковка), Комарь, Константинополь, Керменчек (Чердаклы), Бугас, Старая Карань (Гранитное), Стыла, Каркуба, Сартана, Мангуш, Урзуф, Ялта, и еще одна Ялта, еще одна Ласпа. Небольшие вкрапления сел, доставшихся Донбассу в наследство от немцев Приазовья – Республика (бывш. Бодке, пристанище меннонитов Пруссии и Голландии) да Тельманово (Остгейм) только подчеркивают массовость греческого влияния в южной половине Донецкой области УССР.
До революции здесь была своя, четко обособленная греческая жизнь, замыкавшаяся на порядки и обычаи Мариупольского уезда Екатеринославской губернии. Мариупольцы до сей поры не желают признавать верховенства Донецка, и время от времени то ли в шутку, то ли всерьез заговаривают о том, что им было бы лучше в самостоятельной Мариупольской области. Впрочем, ни у кого не было до сих пор проверить основательность таких речей.
К Мариуполю мы еще вернемся, никак нам не обойти эту столицу греческого Приазовья, так резво начавшей около ста двадцати лет назад превращаться из греко-еврейского местечка, центра рыбной и хлебной торговли (Наравне с Таганрогом, Бердянском и Геническом) в мощнейший индустриальный центр.
Наши греки народ по большей части сельскохозяйственный. Как и их предки, выведенные Суворовым по воле Екатерины Великой из Крыма, дабы подорвать экономику лютого врага – Крымского ханства, – они предпочитают сеять и жать, добывая в тяжком труде хлеб свой. Не забудем, что самый знаменитый грек Приазовья советских времен – тракторист-стахановец Паша Ангелина. Трактор ее можно и сегодня увидеть на постаменте в ее родном Старобешеве, где она похоронена, где есть музей ей посвящённый.
Паша Ангелина, греческий символ трудового Донбасса, http://fotogora.ru
Честно говоря, совсем непонятно, почему ее жизнь и трудная, но стремительная и талантливая жизнь до сих пор не стали сюжетом для фильма. Взять хотя бы ее жуткую смерть – она умирала медленно от цирроза печени – в то время профессиональной болезни трактористов и шоферов, ведь все время приходилось при помощи шланга подкачивать топливо в емкости, а в качестве помпы чаще всего использовать собственные легкие и рот. А несчастное, почти латиноамериканское по накалу страстей ее замужество? И это не говоря уже о той самой ее стахановской работе на земле, за которую и вознес в свое время простую греческую дивчину из крестьянской семьи советский агитпроп. В судьбе Прасковьи Никитичны литераторы, сценаристы и писатели могли бы найти любой поворот – от левого до феминистического.
