Поскольку Игорь ставил машину во дворе против своего подъезда, то вмятина на его авто была замечена прежней «доброжелательницей», и она тут же сообщила Ирине Тимофеевне по телефону об аварии десантника. Та, приехав домой в сумерках, увидела во дворе стоящую под фонарем, среди других, помятую белую машину, в марках она не разбиралась, нашла повод для серьезного и убедительного разговора с дочерью. Внешне Ирина Тимофеевна сохраняла хладнокровие, хотя сознание требовало немедленного диалога. Решила не торопиться, спокойно покушать. Сдерживая себя от привычного многословия, уселись к столу, как всегда, неторопливо и с аппетитом ужинали.
Тане приятно мамино общество, словно не виделась несколько дней, соскучилась по родному голосу, по семейному теплу, что источается из размеренного неспешного ужина: этого салата из свежих огурчиков, помидоров, перцев, присыпанных укропом и петрушкой, заправленного майонезом из перепелиных яиц, от морского окуня, приготовленного на пару и сдобренного сметаной. Их разговор лился неторопливо, даже загадочно тем, что не всё высказано о событиях дня, а также той вроде маминой озабоченности. Закипевшая вода в чайнике заставила Таню радостно вскочить, заварить в чашках, и непременно в чашках, байховый чай, и снова – за стол. Всё привычно, мило и удивительно, словно действа происходят впервые, хотя по сути своей они постоянны, просты, но обворожительные состоянием умиротворения и покоя. В приоткрытую створку окна вдруг резко хлестанул ветер, заплясали по стеклу дождевые капли, придавая больший уют ярко освещенной и теплой кухне с привычным интерьером.
Утолив острый голод, стали сообщать новости прошедшего дня, что всегда позволяло полностью расслабиться от музыкальных родных голосов. На десерт виноградный сок в высоких хрустальных фужерах, из которых Таня с детства любила пить различные напитки, с непременным извлечением тонкого звука. Таня восторгалась молодым профессором, читающим с кафедры лекцию, мама сдержанно ограничилась междометиями, настраивая себя на тот серьезный разговор, что задумала. Таня, выговорившись, обратила внимание на зажатость мамы, которая всегда словоохотлива и красноречива в образе мыслей.
– Мама, что-то случилось? Попался неприятный, нудный пациент или что-то более серьезное? – Она допивала сок, щелкнув ногтём по бокалу.
– Не пациент, а именно «более серьезное», – с мрачной интонацией молвила мама, стремясь показать голосом и настроением то, что она не разделяет сегодняшние восторги дочери. – Ворона накаркала первую неприятность о десантнике, мол, «насторожитесь: он неудачник», – она упорно не хотела называть парня по имени, хотя видела, что приносит боль дочери, считая себя правой. – Он совершил аварию на проспекте, долбанул дорогущий джип бизнесмена. И это только цветочки.
– Игорь пострадал? – Таня вскочила со стула, выронив бокал. Он звякнул о стол, скатился на пол, от удара разлетелся вдребезги, на что девушка не обратила внимания. Мама же нервно вздернула голову.
– К счастью, нет.
– И ты хладнокровно молчишь! Игорь мне – ни словом.
– Он отделался без синяков, а вот машины почти в лепёшку. Можешь посмотреть – его стоит во дворе.
– Значит, он благополучно вернулся домой? Ты знаешь подробности? От кого?
– Некоторые. Он попросту не справился с управлением. Об этом мне рассказали сведущие люди.
– Полиция?
– Не имеет значения, кто, – отрезала мама, – возможно, нетрезвый.
– Не может быть, Игорь сегодня поутру поехал на осмотр к ортопедам, это исключает нетрезвость, даже пиво, которое он иногда пьёт.
– Вот видишь, кружка пива – путь к закланию, а не к созиданию.
– Мама, ты меня учила никогда не терять надежду на удачу, на добро. Не теряла эту веру всегда и ты. Но в моей любви к Игорю ты видишь только зло. Твой материнский эгоизм перечеркивает все дороги к добру.
– Эгоизм тут ни при чём. Хотя да, мне больно будет от твоего разочарования. Но не обо мне речь, я обязана тебя уберечь от неверных шагов. Я понимаю, любовь ослепляет, и тут моя материнская роль должна быть выполнена.
– Что значат – неверные шаги? Я их не делала, а просто люблю Игоря, а он меня! О чём мечтают миллионы пар.
– Не старайся выглядеть наивной, ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Пройдёт какое-то время, если чувства не остынут под холодом действительности, вы пожелаете оформить отношения, не так ли? Как и многие миллионы пар, выражаясь твоими словами. И тут я предъявлю тебе ультиматум – разрыв. Тебе надо учиться, а это долгие шесть лет.
– Мама, мы всегда понимали друг друга с полуслова, ты дорога мне, но разреши жить своей жизнью. – Таня сделала паузу, набрала воздуха в легкие побольше, как перед прыжком в воду, и, укрощая душевный трепет, сказала:
– Не хотела тебе говорить сейчас, а мы договорились: если будут категоричные возражения с твоей стороны, то я уйду к Игорю. Он купил на свои боевые квартиру, и на днях отец закончит ремонт, завезёт новую мебель. Твоя неприязнь умного человека говорит о жестокости. Прости, наш намечающийся разрыв – не моя вина.
– Даже так, не оформив отношения? Не позволю!
