– Хорошо, давай оформим, как ты говоришь. Игорь давно сделал мне предложение. Я сначала, для приличия, дура, отмолчалась, испытывая себя и его временем. Оно на нас не влияет.
– А если я откажу тебе в материальной помощи за твой характер?
– У Игоря неплохая пенсия, у родителей высокие зарплаты. Он у них один. Проживём.
– Это твоё последнее слово? – Ирина Тимофеевна резко сдернула с крючка кухонное полотенце, прикрыла им глаза, из которых хлынули обидные и обильные слёзы, испытывая к десантнику страшной силы неприязнь на уровне рукоприкладства, одновременно бессилие – повлиять на дочь согласно своему желанию. Это бессилие виделось необратимым и неизбежным, как сибирские морозы.
– Да, твёрдое. Игорь обещал вечером рассказать результаты консультации у ортопеда. Извини, я буду ему звонить и расспрашивать, чего ты, к сожалению, не любишь. Оставь меня, или я уйду на улицу.
Звонок Игоря упредил решительные действия Тани, она убежала в спальню, а мама осталась в кухне, нервно гремя использованной посудой в мойке.
В то время, пока Игорь сдержанно рассказал о столкновении на проспекте, Ирина Тимофеевна звонила своей маме и лающим голосом, чего никогда с ней не случалось, стала изливать своё возмущение и требование повлиять на внучку вместе с дедом.
– Помогите мне остановить вашу внучку, оттащить её от семейной пропасти! – кричала она надрывно, с гневом, словно бабушка и дед виноваты в выборе дочери.
– Да что же случилось, объясни толком?
– Она потеряла голову и собирается бросить меня, уйти к этому калеке, даже не оформив отношения!
– К герою Донбасса, ты хочешь сказать? Мы его совсем не знаем.
– Да, да, к нему! Он ходит на двух протезах. Среди всех «за и против» – протезы перетянут сотню других!
– Последний раз Таня побывала у нас день назад, она вся светится от любви к парню, но пока не сказала о нём ничего, кроме того, что он студент и начинающий скульптор. Разве это не положительные моменты? Главное – она любит!
Ирина Тимофеевна закусила удила и несла себя к пропасти разрыва с дочерью и не сомневалась в своей правоте, напрочь забыв свою молодость, в которой случались легкомысленные поступки. Потому любовь дочери для неё, отягченной годами и жизненным багажом, не могла быть положительным и всепоглощающим аргументом. Безногость жениха всё перечёркивает. Любовь – слабое и жалкое оправдание. Сильное чувство, насколько она знает из своих наблюдений, девочку посетило впервые. Как водится – первая любовь проходящая, как туман над рекой, подует ветер семейных невзгод и рассеет увлечение без остатка, оставит горечь, которую ничем не запьёшь. По себе знает. Полюбила отца Тани на последнем курсе университета, считай в зрелом женском возрасте. Ранние увлечения вспыхивали яркими кометами и сгорали бесследно в жизненных потёмках. Увлечение дочери – война для матери. Какое ужасное состояние! Противное не только разуму, душе, но и телу. Этот несчастный мальчик, жертва военной операции, возможно, глубоко и искренне любит Таню. Такую девушку нельзя не любить, но она не его! Как же девочка попала под гипнотический взгляд ложной любви?! Она замечала некую одухотворенность дочери, но отнесла к успехам на экзаменах. Как жестоко обманулась, не пресекла увлечение в зародыше. Через скандал, но она не отступится и спасёт дочь от разочарования в скором будущем.
