Людмила Ивановна с утра занялась хозяйственными делами. Шел субботний день, холодильник опустел, требовалось заполнить его продуктами. Виктор Васильевич с Игорем уехали в мастерскую к художнику для творческого общения. И мама очень рада тому, что Игорь с помощью папы нашёл свою нишу увлечения, и дай Бог, оно помогает ему справляться с душевной депрессией, в какой он находился многие месяцы сначала в госпитале, а потом и дома. Поход в магазин – обычное женское дело. Довольно удобная для этого «Пятёрочка» находилась поблизости, и Людмила Ивановна, нагруженная сумками, возвращалась и увидела Таню, тоже с продуктовыми пакетами в руках, но остановившуюся у киоска с мороженым. Она видела портрет девушки в галерее телефона у сына во множестве ракурсов и всё поняла. Как же не понять, если Игорь в последнее время, почти добрый месяц находился в приподнятом настроении, на его дорогом и прекрасном лице скорбная мина исчезла и появилась улыбка. Неспроста. Своими наблюдениями поделилась с мужем.
– Я тебе сам собирался высказать ту же мысль, да вот решил повременить и пока не вмешиваться в сердечные дела сына.
– Правильно, не надо вмешиваться, но мне-то мог сказать.
– Нечего пока, кроме того, что видел мельком в той же галерее Таню.
– Её зовут Таня?
– Да, из десятого подъезда. Она живёт с мамой. Она врач высшей квалификации. Я стал интересоваться семьей. Муж у неё был военный, рано умер не то от ранения, не то от алкоголизма. В наш дом Ирина Тимофеевна переехала уже без мужа.
Столь плачевная информация о родителях Тани ввергла Людмилу Ивановну, мягко говоря, в уныние.
– Ты считаешь, у Игоря серьезное увлечение?
– Я думаю – глубокая любовь. Ты же видишь, как он преобразился.
– Да, но взаимно ли? Ты знаешь – невзаимная любовь подобна яду.
– Настроение Игоря говорит о взаимности.
– Дай-то Бог! – Людмила Ивановна перекрестилась, хотя раньше за ней этого жеста муж не замечал.
После этого разговора Людмила Ивановна решила познакомиться с девушкой, тем более живут в одном доме. Считай, соседи. Правда, обособленность в городе глухая. Жильцы подъезда попадаются друг другу на глаза то в лифте, то в коридоре, а из следующих подъездов она никого не знает и не встречает. Это не деревня с особняками, огородами, коровами, одной улицей и одними заботами. В городе самый близкий – твой трудовой коллектив. С общими интересами, планами, уравненными зарплатами. Задала себе вопрос: а уместно ли знакомство, пока ничего не ясно? По большому счету, надо подождать, пока Игорь, в его положении, сам познакомит с девушкой. Закравшееся желание узнать глубину отношений молодых уже не покидало Людмилу, и вот подвернулся удобный случай: попутное шествие к дому. Людмила Ивановна подождала девушку, купившую упаковку мороженого, и, поравнявшись с ней, сказала:
– Танечка, удели мне минутку. – Девушка насторожилась: с чего бы, голос доброжелательный, ласковый. – Я мама Игоря. Как я тебе благодарна за внимание к сыну (хотела сказать за любовь), но не решилась произнести это кардинальное, всё поглощающее слово!
Таня оробела. Много раз встречала вечерами эту приятную и интеллигентную даму, конечно, мимоходом, не зная того, кто она. И вот такое потрясающее знакомство! По глазам, по тому, как они печально-просительно светились, поняла о её глубокой материнской любви к сыну, доброте душевной, и это ещё больше смутило девушку. Но её чуткое сердце и тонкая душа уловили всю полноту тревоги за благополучие сына. И поскольку они уже объяснились с Игорем во взаимности, Таня поняла, что не может своим молчанием мучить маму любимого человека. Девушка свободной от груза продуктовой сумки левой рукой обняла Людмилу Ивановну, уткнулась ей в плечо, и, исправляя недосказанность вопроса, прошептала:
– Да, Людмила Ивановна, я полюбила его с первого взгляда в первый день экзаменов.
– Спасибо тебе, дочка, за смелость и любовь! – На глазах у мамы выступили слёзы, она их не стеснялась, а только сказала: – Идём, Танечка, люди смотрят на наше счастье.
У Людмилы Ивановны была интересная мимика: широкая застенчивая улыбка, в то же время искрящаяся добром, и Таня невольно сравнила с маминой мимикой. Она казалась ей всегда милой, но властной, присущей человеку с волевым характером. В то же время замечала, что улыбка, адресованная конкретному человеку, имела дежурный, как плесень, налёт. Таня подумала: какая бы улыбка больше красила маму, и поняла – та, что у Людмилы Ивановны. В будущем, как станет мамой, будет дарить детям только такую широкую улыбку, располагающую к согласию и любви.
Людмила Ивановна оказалась неправа в том, что люди в городских квартирах глухо разобщены. Августовским хмурым вечером Ирине Тимофеевне стало известно от соседки по площадке о том, что Таня часто встречается с инвалидом Игорем. Вот куда она постоянно бегает вечерами. И вместо того, чтобы поздравить дочь с приемом в медицинский университет, мать взъярилась на неё за безрассудное увлечение. Насколько оно серьёзно, Ирина не знала и не верила, но пресечь эту несерьезность надобно в корне.
