В это сложно поверить, но после этого меня пропускают. То ли работник таможни правда не заметил; то ли, наоборот, увидел и намеренно пропустил российского репортёра. Истинный ответ, видимо, останется загадкой для меня до конца жизни.
Моросит дождь, всё вокруг какое-то серое и невзрачное. Но с первых секунд ловлю себя на мысли, что такое ощущение исключительно из-за погоды. Мы в самом центре Донецка на площади Ленина. Памятник вождю пролетариата, рядом красивое здание театра, жилые дома, вниз уходит дорога к набережной реки Кальмиус.
Двери «Макдональдса» не закрываются ни на секунду – то входят, то выходят студенты и школьники. Проезжает троллейбус, набитый горожанами. Вагоны окрашены в чёрно-оранжевый, как цвета местной футбольной команды «Шахтёр». У здания главпочтампа толпятся пенсионеры.
Впрочем, сразу становится понятно: смена власти, совсем недавно произошедшая в Киеве, повлияла и на привычную жизнь Донецка. Рядом с монументом Ленина стоят несколько палаток, где несут вахту активисты, которые не согласны с новой политикой, провозглашённой в столице.
Прикреплённые плакаты привлекают внимание прохожих – некоторые подходят, чтобы обсудить последние новости и поделиться своим видением ситуации. По телевизору, кстати, все каналы наперебой рассказывают о «сепаратистки настроенных руководителях Крыма, которые подрывают государственный суверенитет Украины».
Мы заселяемся в трёхкомнатную квартиру в самом центре города. Арендатор, которую я почему-то решаю называть тётя Аня, рассказывает: «сотрудники службы безопасности Украины требуют ото всех, кто сдаёт жильё в городе, сразу сообщать, если к ним будут обращаться российские журналисты. К счастью, нас не сдают»
А за помощью к риелтору ещё долго и после начала боевых действий будут обращаться коллеги с канала. Представляете, война, люди поскорее уезжают из города, а все пять квартир, которые сдаёт тётя Аня, заняты съёмочными группами разных программ.
Нужно искать контакты активистов, договариваться о съёмках, поддерживать связь. Но сначала в обязательном порядке личное знакомство – люди хотят убедиться хотя бы в том, что мы, действительно, журналисты. Конспирация едва ли не как у спецагентов.
Мне назначают встречу рядом с площадью Ленина за драмтеатром у памятника Пушкину. Это сейчас я запросто проведу экскурсию по Донецку не хуже местного, а в марте 14-го я в городе ещё совсем не ориентируюсь. С трудом нахожу место.
Через несколько минут звонит тот, с кем я должен встретиться. Мужчина просит, чтобы я, не оглядываясь и не привлекая внимание, пошёл по бульвару. Все эти предосторожности кажутся несколько комичными, но, как выяснится позже, основания для конспирации есть.
В какой-то момент меня догоняет высокий длинноволосый молодой человек в тёмных джинсах и серой спортивной куртке. Его телефон безостановочно разрывается от звонков. Активист объясняет: он и несколько товарищей попали в базу данных сыщиков службы безопасности Украины как «ненадёжные личности». Даже вызывали на допрос, но в качестве обвинений выдвинуть нечего. После этого начали прослушивать телефоны, смотреть интернет-переписку и следить.
Под таким же надзором ещё один активист, с которым мы сближаемся больше всего за время командировки. Игорь – невысокого роста короткостриженный мужчина с самыми обычными чертами лица. Виделись один раз за всё время – как положено, при знакомстве.
Зато потом по телефону общаемся очень много – у Игоря можно уточнить любую информацию. Колонна военной техники прошла по такому-то шоссе, местные жители одного из городов вышли на крупный митинг – мой знакомый, что называется, по своим каналам всегда либо подтвердит, либо опровергнет такие данные.
Всю командировку нас возит таксист Саша. С моим другом и по совместимости оператором (или наоборот) Стасом я тогда ещё даже не знаком, поэтому этот шофёр в перечень «жён», о котором я рассказывал ранее, не попадает.
Передвигаемся мы на… «Ланосе», в салоне которого всегда пахнет газом от оборудования, установленного в багажнике. Но тогда привередничать на счёт машины не приходится – нужен надёжный человек.
«Тиха, мирна житя», – говорит про обстановку в Донбассе Саша. Но это, увы, не совсем так.
Конец марта. До провозглашения Донецкой народной республики чуть больше недели, до начала полномасштабных боевых действий примерно месяц. Мы едем по мариупольской трассе в сторону моря. Но, разумеется, не для отдыха.
Меня познакомили с активистами, которые организовывают митинги в Мариуполе. Мы начали переписку в социальных сетях. И ребята рассказали, что неподалёку от города оборудовали полноценный полевой лагерь военнослужащие украинской армии.
«Русская весна» в Мариуполе
Встречаемся с новыми знакомыми на трассе. С виду ничем не примечательные мужчины в тёмных куртках и классических джинсах. В русском языке столько слов, обозначающих главного в каком-нибудь коллективе: старший, командир, начальник. Но я даже не знаю, как обозначить главного среди маленькой группы активистов.