Пятиметровый ров проходит прямо по полям, где в разгар посевной аграрии трудятся в поте лица. В редакции предлагают сделать сюжет про реакцию обычных работников сельского хозяйства на такую инициативу. Вот мы и отправляемся в один из приграничных посёлков.
Так близко к дому за всё время командировки ещё не были. Граница здесь весьма условная. Заканчивается одно поле – ещё украинское, а соседнее – уже часть России.
Ров, надо признать, получается основательный. Спуститься на дно не так просто. Вокруг всё раскопано, и очевидно, что работы будут продолжаться. Местные жители возмущены. Эта территория всегда засеивается. А как теперь сажать – совершенно неясно.
Тогда продолжительность стандартной командировки в Донецк была – всего неделя, а не месяц, как во время боевых действий. Я остался, так сказать, на второй срок. А вот съёмочная группа уже сменилась. Теперь со мной оператор Гриша и техник Макс.
Мы записываем синхроны недовольных жителей. «Стыдота», – описывает один из героев происходящее. И с того момента я частенько использую это слово в разговоре. Для подсъёма просим тракториста сесть за руль и сделать пару кругов по полю. Потом Гриша со всех сторон снимает ров. В принципе, нам больше здесь делать нечего. Пора записывать стенд-ап и возвращаться в Донецк.
В этот момент на горизонте появляется «Нива» тёмно-зеленого цвета. Если бы мы знали, что это за машина, то сразу сели в наше такси, и Саша дал по газам.
Так выглядит наговор текста сюжета в домашних условиях
Из салона выходят пограничники и интересуются, съёмочная группа какого канала «производит съёмки». Отпираться бесполезно. Нам остаётся только признаться в том, что мы – российские журналисты. Начинается всё достаточно спокойно:
– А разрешение на съёмку у вас есть? – достаточно вежливо интересуются у меня
– А какое разрешение? Мы же не на закрытой территории, просто общаемся с местными жителями, – деловито отвечаю.
Звонок другу – старший группы набирает номер, видимо, кого-то из руководителей. Разумеется, отходит, чтобы разговор нельзя было услышать. Через минуту офицер возвращается. Звучит короткая фраза: «приказ – задержать!»
В этот момент он хватает оператора за плечо и не очень сильно, но уверенно начинает тащить в сторону служебной машины. Гриша сразу вырывается и, как настоящий профессионал, первым делом нажимает на камере кнопку записи.
Есть выражения «защищать грудью» или «встать на защиту стеной». Обе эти фразы максимально точно описывают то, как местные жители отбивают – иначе не скажешь – нас от пограничников.
– Куда вы ведёте парней?
– Для выяснения обстоятельств. Разойдитесь!
– Не пустим!
– Не вынуждайте применять силу, – кричит один из пограничников.
Кстати, все они вооружены автоматами.
– Ну, давай, стреляй, стреляй в меня – вот я стою.
Так продолжается минут десять. Но, к счастью, до серьёзной потасовки дело так и не доходит. Ведь и пограничники, и защищавшие нас мужики прекрасно друг друга знают. Скорее всего, даже живут рядом и проводят вместе вечера после работы. Поэтому личные отношения в конце концов перевешивают значимость воинского приказа.
И после долгих препирательств на повышенных тонах применять силу пограничники не решаются. Всё так же закрывая нас собой от людей в форме, местные жители сажают нас в Сашин «Ланос».
Уезжаем мы тоже под прикрытием: на всякий случай одна машина впереди, ещё одна сзади, чтобы такси вдруг не перехватили где-нибудь по дороге. «Донецкие казаки своих не бросают», – так буднично без лишнего пафоса говорят мне новые товарищи на прощание.
Учитывая всё произошедшее на съёмке, становится ясно, что сюжет будет не о траншее на границе. Скорее о том, как российских журналистов чуть не задержали пограничники, а местные жители вступились за нас.
Материал такого масштаба юнкору не доверяют – текст сюжета мне пишут в редакции, а мне предстоит его только наговорить. Впрочем, это в центре Донецка весной 14-го тоже непростое занятие. Не понравится какая-нибудь фраза, например, ярому националисту, проходящему мимо, – и получишь по голове.
Мы отправляем материалы через вай-фай из нашего любимого кафе «Три толстяка». Чтобы никто не услышал, пробую начитать репортаж в туалете. Тогда я ещё не знал, что делать это в замкнутом закрытом помещении бесполезно, так как получится эффект эха.
В итоге я отхожу в ближайший двор, где практически никого нет, и наговариваю текст. При этом, в целях безопасности периодически оглядываюсь по сторонам.
Кстати, тогда мы скидывали видео и наговор с ноутбука наших коллег из корпункта канала в Ростовской области – ребята целый месяц проработали в Донецке. Потом Слава со своей группой уехал, и у нас возникла проблема: как перегонять исходники в редакцию?
Продюсеры предлагают обратиться за помощью к местным телеканалам. По телефону руководство одного из них соглашается сотрудничать с нами, правда за астрономическую сумму. Но я сразу отказываюсь от этого варианта – есть, к сожалению, вероятность того, что коллеги просто сдадут нас сыщикам из СБУ.