И дождались этого Палач и Предводительница только на шестой год, когда чудовищу уже незачем было возвращаться к разбитым судам, а все ослы и ослюды были уничтожены или унесены водой из моря в реку. Голодное чудище, вероятно, с досады щелкнуло под водой полуметровыми зубами и равнодушно проследило, как его создатели, Хвам с Целкой, получившие от малярии вечный иммунитет, сошли с последней посудины на землю. Скоро они сами научились ловить крупных глупых комаров и пить их ворованную кровь. А когда кончались комары, пили кровь друг у друга.
– Этой особенностью поддерживать своё бессмертное существование мы и воспользовались на самодельном плоту из раскрошенной чудовищем палубы, огрызке надежды, который вынес нас сюда, к родным пещерам… – завершил свой рассказ Хвам, артистично взмахнул рукой и поклонился.
Йошка похлопала в ладоши, но «браво» не прокричала.
– А теперь я хочу умереть, – серьёзно попросил измученный палач. – Открутите мне голову. Всё равно здоровых яиц мне теперь не дождаться.
– Не скули! – повысила на него голос очнувшаяся Целка. Встать она не смогла, лишь приподняла голову, уперлась в пол передними ногами с изглоданными копытами и сделала ещё пару глотков из ведра с кровью. После этого – чуть выпрямила спину и хрипло заговорила, прислонившись к холодной стене одним из горбов:
– Задание выполнено, госпожа! Информация собрана, экспедиция уничтожена, свидетелей нет! Этот режиссер – не в счёт, просто мне был нужен попутчик.
– Молодчина! – поддержала её Йошка. – Что нового скажешь?
– Кажется, я могу подсказать новую точку по управлению временем. Да и материей, скорее всего, тоже… Эти Твари были ниспосланы нам не зря, я их генетический код от последнего универсального общего предка высчитала…
– Точка – ни на нашем ли омуте у реки?
– Вы уже знаете?! – удивилась Целка.
– Догадалась. Там живут мои дети.
– Поздравляю, госпожа… А я вот тысячи полторы своих детей в экспедиции похоронила.
– Какие твои годы! Нарожаешь ещё? – строго сказала Йошка и встала над Хвамом, дрожащим от бессилия. – Вот что с ним делать?!
– Да попросите у детей достать ему из прошлого здоровые яйца. – снисходительно подсказала Целка. – Им не трудно будет. И оставьте его здесь. Пусть позлобствует, подготовится, если чудище поганое к нему приплывёт. Голову дракону отрубит. Героем станет. В историю Согдианы войдёт каким-нибудь нью-Гильгамешем… А мы же дальше двинемся, я правильно понимаю?
– Правильно. И в том же составе. Я ещё сыроварню на Ишту с Маликом тут оставлю. Пусть делом займутся… Ладно, поправляйся. Я пойду, сыр у меня, дети…
Йошка уже собралась уйти, но Целка окликнула её у каменного выхода:
– Госпожа, там у вас крепенького ослика нет на примете до дома мне добраться?
– Конечно, есть. Прислать? – усмехнулась Йошка.
– Ну да. Я вот кровь допью и – домой сразу…
В углу пещеры Хвам закрыл глаза. Спектакль продолжался.
***
Трын и Трава принимали бессмертных гостей у себя в резиденции, внутри огромной прозрачной Твари, посреди красивого омута на реке, берега которой были оборудованы каменными скамьями для любопытных зрителей. Внутренности были ярко освещены. Столы и стойла завалены фантастической снедью. Невиданное спиртное само лилось из труб в стеклянные бокалы и вёдра по первому желанию. Остатки утекали в воронки и трубы пониже. Вокруг разноцветного фонтана в центре сооружения стучали каблуки и копыта, слышалась согдийская и ослюдная речь, какие-то гармоничные звуки, математически собранные то попарно, а то и по десятку одновременно, разной, но приятной высоты, звучали из отверстий наверху. Всё вокруг сияло чистотой. Пахло фиалкой и совсем немного потом, но тем потом, который мог рассказать знающему только о здоровом спорте и о неутомительном сексе.
Многочисленные зрители, включая людей, евнухов и ослов ЧОПа питомника, наблюдали за действием в прямой видимости.
Йошка восхищалась детьми. Она заглядывалась на их гармоничные пропорции. Трын и Трава наконец-то определились с гендерными предпочтениями, и Трын обратился прекрасным юношей, а Трава – очаровательной девушкой. Причем, в Трыне не узнать было его отца, вернее, не зная отца, трудно было определить на кого он был похож, но косил он под Хвама (не под старшеклассника же или Малика было ему это делать). А в Траве едва угадывалась Йошка, даже скорее не Йошка, а Циля в девичестве, ещё до общения с Котом, в то время как роскошные гнедые волосы бесспорно напоминали гриву Ишты.
Цилина Целка и Йошкин Кот стояли в соседних стойлах, оплетённых какими-то причудливыми несъедобными растениями. Их горбы торчали точно вертикально, чего нельзя было сказать о мордах, слегка перекошенных алкоголем. Они умилительно двигали в такт звукам ушами, и было видно, что музыка доставляет им удовольствие. Вёдра перед ними были полупусты. Подшивка «Комсомольской правды» виднелась в яслях между денниками и казалась порядком обглоданной со стороны Кота.
Прочие бессмертные сидели за общим столом. У них трапеза только начиналась.
Трын поднял бокал:
