К чести казаков восточного фронта, большевистская пропаганда успеха здесь не имела. Зараза, привитая большевиками казакам на северо-западе Области, их не коснулась. Непрерывные успехи донцов на этом фронте, неудержимый наступательный их порыв, огромное количество пленных и трофеев и, наконец, полная растерянность противника, – давали основание Донскому командованию рассчитывать на скорое овладение Царицыном. Взятие в то время Царицына, помимо больших материальных выгод, имело бы огромное моральное значение и, без сомнения, отрезвляюще подействовало не только на малодушных казаков Северного фронта, но и подняло бы дух и всего Донского казачества. Сверх того, успешное окончание операции здесь освобождало большое количество войск, каковые могли быть использованы для восстановления Северного фронта и помощи на других направлениях. Эти соображения побуждали Донское командование, несмотря на тяжелую обстановку и важные события на севере, проявить большую выдержку и ни в коем случае выделением отсюда частей не ослабить войск Царицынского фронта. Кроме того, были еще и другие соображения, заставляющие держаться именно такого плана действий. Дело в том, что Добровольческое командование уже имело свободные войска и обещало перебросить на помощь донцам несколько пластунских батальонов. Следовательно, у нас было полное основание полагать, что с Царицыном будет покончено в ближайшие дни. По заверению штаба Добровольческой армии, пластуны уже приступили к погрузке на ст. Торговой, т. е. в расстоянии суток езды по железной дороге до Царицына.
Наступление сильных морозов, при отсутствии у донцов достаточно теплой одежды, получение противником подкреплений и проявленное им крайне упорное сопротивление, а также необходимость перегруппировки частей, вынудили ген. Мамантова, сделать перерыв в активных действиях и, главное, выждать прибытия обещанных Добровольческой армией пластунских батальонов, с тем, чтобы общими усилиями произвести штурм сильно укрепленного Царицынского района. Этим перерывом воспользовались красные. С 12-го января они сами повели бешеные атаки, стремясь разжать полукольцо наших войск. Все атаки противника с громадными для него потерями были нами отбиты, и донцы ни шагу не уступили красным.
Время шло, а пластуны к нам не прибывали. Бесконечно долгие мои разговоры по аппарату с ген. Романовским по этому вопросу не давали нужных результатов. Сначала меня заверяли, что пластуны уже приступили к погрузке, но затем вскоре я получил уведомление, что они еще не прибыли к месту посадки, что пластуны не могут начать погрузку, ибо крайне утомлены длинным переходом. А через день или два на мой новый запрос, мне заявили, что для пластунов не хватает подвижного состава, хотя это я предусмотрел заранее и своевременно предложил подать на станцию наши составы. Мне было ясно, что вопрос о переброске пластунов на Донской фронт затягивается и откладывается на неопределенное время. Истинные мотивы этой задержки всячески замалчивались, но каждый раз ставка Добровольческой армии пыталась задержку объяснить какими-либо новыми причинами.
Между тем официальное обещание прислать пластунские части побудило командующего восточным Донским фронтом ген. Мамантова ввести известный корректив в свои оперативные соображения и сверх того, для поднятия духа войск, объявить об этом в приказе.
12-го января я поехал в Екатеринодар для доклада Главнокомандующему обстановки на Донском фронте. Предстояло разрешить несколько довольно важных вопросов. Во-первых, надо было во что бы то ни стало, настоять на усилении дивизии ген. Май-Маевского Добровольческой армии. Эта дивизия, выдвинутая на Мариупольское направление, была крайне слабого состава, продвигалась на север весьма медленно и, в общем, пока что, вся ее для нас польза выразилась в том, что мы могли снять в этом районе всего лишь две наши сотни. Во-вторых, нужно было добиться присылки на Царицынское направление уже давно обещанных батальонов, а попутно решить и несколько других вопросов.
По прибытии в Екатеринодар, ген. Смагин[272] встретил меня на вокзале и предупредил, что ген. Романовский меня ожидает, желая присутствовать при моем докладе Главнокомандующему. Ввиду этого, я прямо с вокзала, поехал к нему. Начальник штаба принял меня, внешне, весьма любезно. Я вкратце ознакомил его с обстановкой у нас и нашими нуждами. После этого, ген. Романовский по телефону предупредил ген. Деникина о моем приезде, причем, кладя телефонную трубку, он улыбаясь и с заметной иронией в голосе, промолвил:
