39 ПД, ф. Вревских, № 31231, л. 7 об.
Сноски к стр. 139
40 ПД, ф. Вревских, № 31221, л. 2.
41 «Мы смотрели „Бронзовый конь“, очень хорошую оперу, но неожиданный приезд Алекс‹андрины› Беклешовой и различные неприятные вещи, которые я узнала об их жизни, так расстроили мне нервы, что я не могла наслаждаться слушанием прекрасной музыки ‹…› Я нашла большую перемену в Александрине: она стала так худа, что выглядит старше тридцати лет». (Фр.) – Пушкин и его современники. Вып. 21-22. С. 389.
42 Сушкова (Хвостова) Е. Записки. 1812-1841 / Ред., введ. и примеч. Ю. Г. Оксмана. Л., 1928. С. 323.
43 А. С. Пушкин. Два новых автографа / Публ. Л. Б. Модзалевского // Звенья. 1. М.; Л., 1932. С. 52-56.
44 Пушкин и его современники. Вып. 19-20 С. 107.
45 ПД, картотека Б. Л. Модзалевского.
Сноски к стр. 140
46 ПД, ф. Вревских, № 31230, л. 3-4 (письмо П. Н. Беклешова к Е. Н. и Б. А. Вревским от 24 июля 1845 г.).
Анна Керн Любовь и диагноз
За чересчур язвительные и вольнолюбивые стихи поэт был наказан ссылкой в село Михайловское. А что такое ссылка для Пушкина? Он был изъят из привычной и необходимой ему культурной среды, помещен туда, куда и письма-то доходят через раз, где и поговорить-то не с кем. В век интернета трудно представить себе полнейшую изоляцию человека, оказавшегося в сельце под Псковом!
Естественно, поэт рвался на свободу. И тут уж возникали самые неожиданные проекты. Его друг, Алексей Вульф, предложил увезти с собой Пушкина за границу под видом крепостного слуги. Были и другие затеи, но все, к счастью, ограничилось обсуждениями. Но один вариант друзьям Пушкина так понравился, что его практически пустили в ход и создали немалую суматоху.
Трудно сказать, что послужило поводом к неожиданному диагнозу, по поводу которого все принялись бить тревогу. Пушкин был молод, здоров, как бы теперь сказали – спортивного сложения, много плавал и ездил верхом, увлекался фехтованием. Но в переписке все чаще стало появляться слово «аневризм» (или «аневризма», тогда заимствованные слова на глазах меняли род). (В словаре Даля оно объясняется так: «растяжение, расширение боевой жилы (артерии); кровеная-блона».) Все пушкинские друзья и родственники вдруг забеспокоились, что этот самый непонятно откуда взявшийся аневризм вдруг сведет его в могилу.
Вот что писала мать Пушкина, Надежда Осиповна, с одобрения его друга, Василия Жуковского, на имя Александра I: «Государь, вопрос идет об его жизни. Мой сын страдает уже около 10 лет аневризмом в ноге. Вначале он слишком мало обращал внимания на эту болезнь, и теперь она угрожает его жизни каждую минуту, в особенности потому, что он живет в Псковской губернии – в месте, где совершенно отсутствует врачебная помощь. Государь! Не отнимайте у матери предмета ее нежной любви! Благоволите разрешить моему сыну поехать в Ригу или в какой-нибудь другой город, какой угодно будет вашему величеству приказать, чтобы подвергнуться операции, которая одна еще дает мне надежду сохранить его».
Вот и возникло в пушкинской биографии название нашего города.
В других письмах, правда, речь идет о Пскове, что у Пушкина тоже не вызывало восторга: «Псков для меня хуже деревни, где по крайней мере я не под присмотром полиции»… Но так или иначе сам Пушкин отчаянно сопротивлялся этим попыткам его исцелить и отказывался ездить к докторам.
Что не удивительно – никакого аневризма у него не было, и первый же опытный врач поставил бы суровый диагноз: симулянт здоров и может просидеть в своем Михайловском без медицинской помощи еще очень долго. Друзья, желая хоть как-то вытащить поэта из глуши, явно перегнули палку… А сам он писал Жуковскому с тем расчетом, чтобы письмо можно было показать близким к Александру лицам:
«Я справлялся о Псковских операторах (имеются в виду хирурги); мне указали там на некотораго Всеволожскаго, очень искуснаго по Ветеринарной части и известнаго в ученом свете по своей книге об Лечении лошадей… Дело в том, что 10 лет не думав о своем Аневризме, не вижу причины вдруг о нем разхлопотаться – я все жду от человеколюбиваго сердца Императора, авось-либо позволит он мне современем искать стороны мне по сердцу и лекаря по доверчивости собственнаго разсудка, а не по приказанию высшаго начальства».
Но настал день, когда диагноз Пушкину потребовался…
