В середине июля Пушкин писал своему другу Плетневу: «Скажи от меня Козлову, что недавно посетила наш край одна прелесть, которая небесно поет его Венецианскую ночь на голос гондольерскаго речетатива; я обещал о том известить милаго вдохновеннаго слепца. Жаль, что он не увидит ее, но пусть вообразит себе красоту и задушевность; по крайней мере, дай Бог ему ее слышать!»
Эта прелесть была Анна Петровна Керн, супруга пожилого генерала Ермолая Керна, в то время – военного коменданта Риги. Ее отдали замуж, когда ей еще не исполнилось семнадцати. Семейная жизнь не заладилась. Скитания по гарнизонам – Анна за недолгий срок успела пожить в Дерпте (Терту), Риге и Пскове – были обременительны. Юная генеральша безмерно тосковала и норовила при первой возможности уехать от мужа – к друзьям, к родственникам, куда угодно, лишь бы подальше…
Анна Керн и Пушкин впервые встретились в 1819 году в Петербурге, но не обратили друг на друга особого внимания. Потом, живя на Украине, в Лубнах, у родных, Анна подружилась с соседом – поэтом и помещиком Аркадием Родзянко, а он переписывался с Пушкиным. Генеральша приняла участие в этой шутливой переписке, а потом устроила так, чтобы летом 1825 года поехать в гости к своей тетке Прасковье Александровне Вульф-Осиповой в Тригорское – то есть фактически в гости к Пушкину, который живмя жил у друзей в Тригорском.
В Тригорском она провела месяц. Каждый день Пушкин приезжал в гости, а накануне отъезда подарил Анне первую главу «Евгения Онегина». Между страниц лежало стихотворение, ставшее хрестоматийным: «Я помню чудное мгновенье…»
19 июля Анна Петровна с теткой, Прасковьей Александровной, и с кузинами уехала в Ригу. Все окружение Пушкина было уверено, что тетка нарочно увезла красивейшую из своих племянниц во избежание бурного, в стиле Пушкина, романа. Но Анна Керн дала Пушкину разрешение писать ей письма, и уже 21 июля было отправлено первое из них.
Прасковья Александровна, обожавшая Пушкина, прекрасно понимала, что этот роман сильно осложнит жизнь и ему, и племяннице. Возможно, примешалась и легкая ревность. Поэтому тетушка сделала все возможное, чтобы помирить Анну и ее законного супруга.
Пушкин ревновал – не понять, в шутку или всерьез. Пушкин острил по поводу еще не знакомого ему Керна и от души желал ему новых приступов подагры. Прасковья Александровна меж тем нашла для Пушкина рижского хирурга, некого Руланда, и тут-то поэт призадумался. В Псков ехать он не желал, звать врача к себе в Михайловское – тоже, но вот поездка в Ригу… встреча с супругой рижского военного коменданта…
Впрочем, операции он упорно не желает – псковские врачи рассказали ему, что потом его ждет постельный режим, и надолго, и он сообщает от этом чуть ли не всем своим корреспондентам, уверяя, что в таком случае умрет не от аневризма, а от скуки. Хотя выбраться в Ревель или Ригу было бы неплохо – оттуда можно каким-либо образом удрать за границу!
Но план такого побега должен соблюдаться в секрете. Пушкин же так активно требовал у своего брата и у издателей денег, что поползли слухи: деньги ему нужны для побега.
А дальше забурлили страсти. Прасковья Александровна, видя, что активная переписка с поэтом может опять поссорить племянницу с мужем-генералом, в конце концов сама поссорилась с Анной Керн и уехала в Тригорское.
В начале октября 1825 года Анна Петровна опять побывала в Тригорском, уже вместе с Ермолаем Федоровичем, который помирил ее с тетушкой. Пушкин, более остроумный, чем был в состоянии вынести генерал, очень старому служаке не понравился.
Переписка на французском языке продолжалась, и неизвестно, куда бы она завела поэта, но, во-первых, Керн уехала в Петербург, успев еще из Риги послать Пушкину в подарок последнее издание Байрона, а во-вторых, случилось 14 декабря 1825 года. Он, уже сев в сани, чтобы ехать в Санкт-Петербург к друзьям, чудом остался в Михайловском – вернулся, потому что дорогу ему перебежал заяц. И поэтому не стал участником декабрьских событий, не был посажен в Петропавловскую крепость и избежал Сибири.
Возможно, мы больше знали бы о планах пушкинского путешествия, если бы сохранились ответные письма Анны Керн. Но, скорее всего, ожидая неприятностей в связи с делом декабристов, Пушкин уничтожил немало из своей переписки с близкими людьми.
В дальнейшем Анна Петровна рассталась с мужем, поселилась в Санкт-Петербурге и была связана с литературно-семейным кружком, в который входил и Пушкин. Очевидно, их поэтически-почтовый роман все же получил развитие – в письме Соболевскому (конец марта 1828 года) Пушкин недвусмысленно сообщает о близких отношениях с Керн. Они остались друзьями и после женитьбы поэта.
Что же касается Риги – Пушкин умудрился побывать у нас виртуально. Его приятель Вульф, учившийся в Дерпте и бывавший в Риге, привез ему в подарок череп. Непонятно, где он этим сокровищем разжился на самом деле, но пушкинское воображение явило ему не более не менее как… Домский собор с его множеством эпитафий на стенах:
