Вот я как-то возвращался из Москвы в Орел:
Путь на вокзал. Вагон.
Поиск места. 35, 37… где эта 42? Дошёл до конца вагона, повернул обратно. Вот оно – снова везение: у всех кресла направлены в одну сторону со столиками на спинках передних кресел, и только я и мои соседи будем смотреть друг другу в глаза. Я сел у края. Напротив меня у окна разместилась тощая стареющая бабёнка с длинной пышной причёской "я-секси-блонди". Она разговаривала по телефону: "Я забыла сказать: я когда у вас компьютер выключала, что-то нажала, и он заблокировался… Да… Ну да… Не знаю… Ну, может, ещё разблокируется… Забыла сказать… Ну да… Хорошо! Спасибо!" Она "повесила трубку, улыбочка пропала, и узкое стареющее лицо почти скрылось за лошадиными кудрями.
И тут мимо меня прошла девушка, оглянулась и стала протискиваться мимо моих колен. Я успел взглянуть на неё и определить насколько она хороша. А Она была хороша настолько, что за один этот моментальный момент в подсознании родилось и умерло триллионы ассоциаций и духовных перерождений; и вот взгляд уже убран с лица девушки, жизнь прожита, нирвана покинута, а Она за это время успевает лишь сделать полшага до своего кресла.
– У-у-у… Что ты так мало побыла?! – вздыхали её подруги за окном.
– Мне понравилось. Я ещё приеду! – отвечает Она.
– Что она говорит, не понравилось? – переспрашивает у спутницы рыжая.
– Понравилось говорю! Говорю, ещё приеду! – улыбается моя соседка.
– А как у тебя сидения, в одну сторону? – говорит рыжая и подносит лицо к стеклу близко-близко. – Напротив тебя никого нету?
– Ну, так в одну, но у меня нет.
– Напротив тебя кто-то есть?
– Да.
Чудесная девушка в зелёной футболке; в узких джинсах; с сандалиям-ленточками на ноге; с прямыми, длинными, волшебными волосами. Она источала понятность и чистоту.
Я открыл книжку «Японская классическая проза» и стал читать.
С ней надо заговорить, это же так замечательно – разговор в дороге, лёгкое кокетство, улыбочки, а потом приехали и разошлись.
Достаю шоколадку. И только хотел предложить ей, как она тут же из какого-то кармана сумки вынимает свою конфету, спокойно и медленно разворачивает и ест. Вот тот ключ, что запер навсегда нашу возможность познакомиться. Я отломил плитку, выпил воды и продолжил читать японскую прозу. Там шёл крутейший рассказ о том, как один японец вылечил путника-самурая, и тот был так благодарен, что предложил стал кровными братьями. И вот они уже братья. Самурай отправляется в путь воевать и дальше за своего сюзерена. На прощанье они договорились встретиться ровно через год в какой-то праздник. Проходит год. Японец наготовил еды, весь день ждёт на крылечке своего домишки, а самурая всё нет. Уже перед ночью вышел наш подавленный герой на улицу, взглянуть на дорогу в последний раз и увидел путника. Самурай! Они сидят за столом – один обрадованный, другой грустный. «Почему же ты ничего не ешь, брат?» – спрашивает японец. А самурай отвечает, что ещё вчера он был в плену, но разрезал себе живот, чтобы сдержать слово и в виде духа перенестись через реки и горы к дому своего брата и успеть до окончания праздника.
Я читаю, а сам всё думаю о ней. Как её зовут? Интересно, вышел ли я из возраста, чтоб бесконечно алкать женских попок? Мне было приятно, что эта девушка сидит рядом, и ни единой лишней мысли не появилось в моей голове, ведь она была настоящая женственность от макушки до большого пальца на ноге.
Хватит, надоело читать. Можно слушать музыку или смотреть кино с планшета. Вдвоём нельзя слушать музыку с одних наушников, там же разведение по каналам, а вот видео совсем другое дело. Фильм уже с первых минут показался интересным. Мы могли бы смотреть вместе, если были бы знакомы. Плечи людей умеют дружить друг с другом лучше, чем сами люди. Моё правое с её левым. Но всё было не так, как я хотел. Я жрал эту поганую шоколадку и не разу не сказал: «Угощайтесь». Каждый раз, когда я улыбался забавному моменту в фильме, я косил направо, на Неё. Я хотел… я собирался предложить и ей посмотреть со мной фильм. Что может быть проще: «Не хотите ли? Очень смешное кино!» – и протянуть один наушник. Ну с чего ей отказываться?
Хм… А нет ли у меня сейчас чувства разлада порядка вещей?
По проходу порхнула вприпрыжку милейшая азиатская девчонка. Далеко не базарного вида, лёгкая и тоже какая-то понятная. Хотя чёрт её знает: может ей уже лет тридцать, что, кстати, не делает её менее интересной. Но вот она проскочила, и всё, я снова вернулся мыслью к своей соседке, как и не уходил. Да! Вот это разница в восприятии!
Прошла половина фильма и было уже просто глупо предлагать ей место у планшета. Я упустил момент. Вот теперь я убедился окончательно: момент был, он был прекрасен, ненавязчив, добродушен и ещё бог знает какой. Всё пропало! И никакая гармония вселенских ритмов никак бы не пострадала. Всё зря. Хотя нет, зачем? Ничего не пропало… кроме нескольких пунктов шкалы уважения к себе. Да. Да? Я был о себе лучшего мнения.
