– Гильгамеш, ведь ты же меня понимаешь? – Энкиду оборачивается к царю и спрашивает с испугом в голосе.
– Да, друг мой, я тебя понимаю.
– Тогда, – говорит он с облегчением в голосе, – я буду с тобой до самого конца. – И Энкиду забывает дурные мысли.
Постепенно песни становились всё тише и тише, огни гасли, а народы засыпали в агонии и утомлении.
Декораторы меняют свет и зал превращается в сцену, на которой боги произносят свои реплики.
4
Протокол заседания богов.
Сцена №.......
И ш к у р (поддерживая Марту, садясь на место): Иштар… но скажи, зачем ты пустила к ним в город своего быка?
И ш т а р: Чтобы любоваться их силой, конечно же! Я женщина, и вы все это знаете! Мне было любопытно!
Э л л и л ь (тихо и удивлённо): Шамаш, если ты знал про быка, почему сейчас ты судишь царя?
Ш а м а ш: Потому что прошлый раз он был непочтителен с нами, а теперь это коснулось лично моей сестры. Поймите боги, Вэр может грохотать сколько угодно и бесконечно топить людишек, но они родятся вновь и будут снова воевать и блудить. И кто управляет ими? Подумайте и сравните: кто управляет солнцами, бурями, миграцией скота, а кто людьми? Их агрессией и похотью, их любопытством и страхами, их тягой друг к другу?
Э л л и л ь: Да, и вообще весь этот роман надо было назвать «Пара слов о любопытстве, агрессии и страхе».
Ш а м а ш: Не согласен. При таком заглавии нужна чернуха. А у него что? Хрень собачья.
А н у: Прекращаем. Гильгамеша надо наказать.
Э л л и л ь: Наказать? Но за что в итоге?
А н у: За то, что прошлый раз мы его не наказали.
– Сколько можно наказывать людей? Счастье даётся им немного и с большим трудом, а беды и горести сыпятся как из мешка, – загрустил кроткий Нинурта. – Далёк ли тот день, когда люди предадут и изживут всех нас? Пусть живёт.
– А мне всё равно, пусть живёт, – махнул рукой Марту и вышел. Белет-Цери проводила мужа взглядом.
– Смерть! – надулся Вэр.
– Наказать. Смерть. – Поддержали Сумукан, Аруру, Ану, Шамаш и все остальные, кто всё время сидел и молчал.
– Да, он не так уж виноват, но за оскорбление сестры мы должны его наказать. Смерть. – Подытожил Ишкур.
Эллиль разводит руками и говорит последнее слово.
– Пусть же умрёт Энкиду, но Гильгамеш умереть не должен!
5
Древние Боги были без ума от геометрических фигур. Хоть до открытия законов геометрии оставалось ещё много времени, мода на гармонию была уже в самом разгаре. Боги, победившие первобытный хаос, должны были предложить миру что-то принципиально новое. Этим новым оказались правильные формы, прямые углы и осмысленность их применения. За исправление вселенских искривлённостей боги взялись всем сонмом и не оставили хаосу шансов на победу. Однако, у того имелось немало возможностей выжить и время от времени проявляться, безжалостно восстанавливая своё былое могущество. Тогда началась геометрия – эта политическая программа божественного порядка. Любая вещь или даже любой поступок мог быть сведён к теореме, точнее к доказательству верности пропорций. Если всё сходится – всё правильно; если же нет, значит допущена ошибка и сторона треугольника размышлений или угол поворота на пути к цели просчитаны неверно. Всё это насаждалось под неусыпным божественным контролем, и даже когда сами боги и те, кто их заменил; и те, кто заменил этих, ушли в небытие – геометрия порядка оставалась рядом с прочими и прочими законами.
С тех пор порядок и гармония навсегда заняли свои места как за столами богов и людей, так и в их головах. Негласное правило гласило: мир строится по законам, по законам строится всё в мире. Каждый из богов имеет своё место за общим столом, так и каждый человек должен иметь своё место. Однако, когда что-то выходило из-под контроля, люди ссылались на эту заповедь, а боги, насколько бы заняты они не были, обязаны были рассмотреть жалобу.
Итак, гармония должна была взять на себя функцию созидателя, объединителя и умиротворителя всего на свете. И до поры до времени она кое-как справлялась со своей ролью, но, к сожалению, как и любое другое хорошее начало была обречена на безуспешность. Её благие, но неагрессивные усилия оказались тщетны в борьбе с суетой мира, и гармония в конечном итоге подверглась внесению корректив.
Редко когда удаётся одним-двумя штрихами – богу ли, человеку ли – добиться нужного эффекта. Чаще всего то самое идеальное начало тонет и навсегда пропадает за бесконечностью гибельных изменений или, как иногда говорят, улучшений.
Так однажды Гильгамеш перед пиром встретился с Иштар…
Она была богиней солдат и проституток, то есть богиней не любви и жизни (это какие-то современные представления о богах), а похоти и смерти.
Царь умыл своё тело и зачесал назад волосы. Походную одежду снял и сложил в стороне, оружие блистало рядом. Поясом царь подпоясал стан свой. Подвиги свои он совершил, и теперь пришло время пировать и веселиться. Кедры могучие день и ночь привозят в Урук – дрожали кедры после потери могучего стража, но срубил их Гильгамеш, а Энкиду выкорчевал пни.
