Но я даже эту мысль до конца не додумала, когда меня снова прижали к стене и, поддерживая под бедра, продолжили толчки – все более резкие и мощные, ведь больше сдерживаться незачем. Это точно Артур, ведь он бесшумен. Он даже при оргазме не издает ни единого звука, так же произошло и в этот раз. И он же меня поддерживал за плечо, когда в меня вошел Данила. И ведь плевать обоим, что я обессилена. Они тянут и тянут эти спазмы, хотя уже вроде бы не специально… Данила еще и поцеловал глубоко – когда кончал с дерзкими толчками, заставляя меня отвечать на его поцелуй.
Когда меня наконец-то отпустили, ноги совсем не держали, и все еще до конца не отпустило после сразу нескольких волн блаженства. Вот это было удовольствие. Я ведь и о холоде, и о стыде забыла! Зато эти два монстра в себя пришли мгновенно, будто не они только что участвовали в гонке – подмени второго, но сам держись как можно дольше, чтобы девочка сошла с ума. С тихими шепотками одели меня, а в машину доставили на ручках. Я даже глаза не открывала – и так знала, что несет Данила. А ведь так скоро я научусь их различать не только по комплекции, но и по запаху. Или уже научилась? По звукам, по ощущениям, по степени бешенства. Хотя нет… в последнем они абсолютно похожи, когда начинают друг друга то ли поддерживать, то ли подгонять.
Ехала я теперь с Данилой, а Артур за нами – чуть изменили состав по сравнению с тем, как явились к началу фильма. И это было хорошо. Никто не мог меня целовать и возбуждать целых пятнадцать минут пути. Никто.
Кроме меня самой.
Если быть до конца откровенной, то я очень хотела пригласить их зайти ко мне. Впереди выходные, нам необязательно расставаться, если можно наслаждаться этой компанией до бесконечности. И я уже открыла рот, но с большим трудом остановила себя. И стопором моим стало отнюдь не смущение. Пока я ехала, постепенно остужая тело и сознание, поймала мысль, что боюсь – очень сильно боюсь, что это закончится до того, как мне самой надоест. Я влюбилась! И я испытываю такую страсть, что способна забыть обо всем на свете. Но этот драйв протянется дольше, если его не будет слишком много. Секс в общественном месте под дождем и в нескольких метрах от прохожих рвет мозги в клочья. Любой секс с ними двумя – это что-то нереальное, на описание даже слов не хватает, а эмоции хлещут через край. Но если таких событий накопится много, то не произойдет ли привыкание? А за ним и отвыкание. Сначала оторвется Данила, а затем и Артур начнет воспринимать меня как обыденность. Я испугалась, что они не успеют мне приесться до того, как я приемся им.
И потому после остановки поцеловала Данилу и сказала:
– До понедельника. У нас тренажерка, помнишь?
– Уж поверь – не забуду.
Покинула его машину и подошла к Артуру, который припарковался за нами и успел выйти. Он получил точно такой же нежный поцелуй и почти такие же слова:
– До понедельника, большой босс.
– Уверена, Лика? – Артур нахмурился. – Может, завтра в кино сгоняем? На этот раз по-настоящему – с попкорном и зданием кинотеатра.
– Нет, давай до понедельника.
Я уже из окна квартиры осторожно выглянула в окно. Они все еще стояли там и о чем-то разговаривали. Расстроены тем, что сегодня закончилось именно сегодня? Или тем, что я явно отодвинула их на все выходные ради каких-то своих планов? Болтают там, объяснения, наверное, ищут. Так незнакомец и не предположит, что эта парочка внизу – непримиримые враги. Но сам их вид подсказал, что они пока очень далеки от пресыщения. Именно это мне и нужно. И пусть я стерва, готовая мучить любимых и саму себя! Когда-нибудь эта история ведь закончится – но только бы не слишком скоро, иначе мне очень будет не хватать такого адреналина. А вот когда самой покажется, что пора расставаться хотя бы с одним, тогда и препятствовать лишнему драйву незачем. Ух, от одного представления безграничного драйва по спине пробежали приятные мурашки.
В понедельник я сходила с Данилой в тренажерку. Думала, что будет романтично, но получилось очень трудно. Нет, он, конечно, меня успел везде погладить во время растяжки, но приседать со штангой заставлял так, как будто твердо вознамерился сделать мою задницу подобием своей. Поцеловала я его на прощание от всей души, но с небольшой ненавистью. После такого спорта силы остались только доплестись до своей двери, как-нибудь ее отпереть и прямо в прихожей упасть среди туфель и сандалий.
На следующий день Артур заметил мою походку. Пришлось со смехом объяснять, что это вообще не то, о чем он подумал. А потом допрашивать: о чем же таком он подумал, что аж побледнел? Он прямо не ответил, грозно отправил работать, но вслед смотрел многозначительно, как будто я уже накачала ягодицы до твердости ореха.
Меня радовало все: их уже давно смешная ревность друг другу, ожидание нового свидания, планы и эти взгляды с намеком, в которых я могла прочитать какой-нибудь сладостный приговор. И тоже с нетерпением ждала любого его исполнения.
