Я не собираюсь быть таким отцом. У Амелии будет два, воспитывающих ее поровну, родителя. Я бы продал своё левое яичко, чтобы убедиться в этом.
К сожалению, двухнедельная командировка в Японию это не та вещь, о которой вы можете сказать своему боссу «Нет, спасибо, пожалуй, не поеду». Поэтому я делаю то, что делает любой хороший энергичный биржевой маклер, и пытаюсь лавировать.
— Берт, ты мне льстишь. Я знаю, что я умнее, быстрее и симпатичней любого другого мужчины или женщины подхожу для этой работы, но у них есть качество, которого мне не хватает, — я посылаю ему беззаботную, я-в-сигма-чи-хрени ухмылку, усовершенствованную в колледже. — Смирение, например. Японцы любят смирение и манеры за столом.
— Тогда научись есть как человек, и кончай в кои-то веки болтать о себе. Ты нужен мне там.
Дерьмо, Берт не спустит дело на тормозах. Он как Бруно на пробежке сегодня, забравшийся на ту маленькую собачку. Или владелица маленькой собачки, безусловно, довольно горячая рыженькая с острым язычком.
Иисус, если бы эта женщина была моим боссом, я бы не возражал допоздна задерживаться в офисе... Хотя нет, возражал бы, потому что Амелия должна быть на первом месте.
— Вернёмся к этому позже. А теперь давай-ка выкинем этих нью-йоркских засранцев из игры, — говорю я, отводя плечи назад, когда мы вваливаемся в переговорную.
— Эти засранцы из Бельгии, — непринуждённо говорит Берт.
Идеально. Мое общепризнанное безупречное произношение как у Шварценеггера как раз пригодиться.
3
Шел
— Потянемся еще! — я встаю на цыпочки, и три маленьких девочки напротив, делают то же самое. Я и забыла, какими восхитительными могут быть десятилетние дети, особенно когда вы вовлекаете их в соревновательные театральные игры. К сожалению, мы не
Правильно, теперь вниз и вперед. Маленькие девочки наклоняются ко мне, чтобы коснуться своих пальчиков на ногах. После нескольких раундов импровизации, где мы все притворялись любимыми персонажами фильмов, они готовы к медленной растяжке, прежде чем отправиться домой. Вот-вот прозвенит последний звонок.
И под звонком я имею в виду медный гонг. Сбивший меня с толку, когда звал всех на обед.
— Теперь все чувствуют, что мы духовно очищены? — спрашиваю я девочек, когда мы выпрямляемся. Когда я пришла сюда преподавать, вещи, подобные духовным очищениям, глубоко ценились в «Заливе сновидений». Я попыталась посмеяться над этим, жуя бутерброд с ветчиной на обед, чем были глубоко потрясены все остальные учителя. На что я сказала им, что была свиньей в прошлой жизни и восстанавливала связь со своим старым физическим я.
Полагаю, это сработало.
— Думаю, да, — говорит одна из девочек, Аманда. У нее ангельское личико и забавная напряженность переутомленного бухгалтера в апреле. Я сделала своей целью заставить ее улыбнуться, прежде чем мое время здесь закончится.
— Я чувствую себя
Что мы делаем такого, что нам везёт, и мы удостаиваемся детей?
Звенит заключительный звонок, э-э-э,
Все же, когда я возвращаюсь в административное здание, чтобы собрать свои сумки, должна признать – это идиллическое место. Вся школа расположена на красивом участке у вершины каньона, в окружении пешеходной тропы и водопада. Тот тип местности, где должны резвиться птички из мультика и большеглазый олененок. Учитывая наркотики, которые, вероятно, принимали люди, строившие это место, уверена, все более реалистично, чем я думаю.
Эх, если бы я только могла получить приглашение остаться, стать полноправным сотрудником. Потому что, я напоминаю себе, это именно он. Последний концерт. Я пообещала себе, если к своему двадцать девятому дню рождению, я не найду подходящую работу, то сяду в машину и вернусь к родительскому трейлеру, вероятно, к тому времени уже пересекающему бесплодные земли Монтаны.
Звучит довольно ужасно, и станет еще хуже, когда вы узнаете, чем мои родители зарабатывают на жизнь. Нет, что вы, это не противозаконно. Хотя иногда я думаю, что так было бы лучше…