— Вы обмочившийся от страха трусливый подонок, — резко сказал Макендорф, — Вам никогда в жизни не попадет на глаза рукопись, которую я сделаю, независимо от того, какой вы будете предлагать мне контракт. Почему бы вам не выпускать детские книжонки типа «Бобби и Джоан в летнем лагере играют в доктора» и тому подобное дерьмо. В чем и желаю вам успеха. То же относится и к тому белобрысому поросенку, который работает с вами и лижет ваш зад.
— Будь я помоложе, — сказал Деймон, — я бы вышвырнул вас отсюда. А теперь я покажу вам, что думаю о вашем контракте.
Собеседник молча смотрел на Деймона, когда тот поднялся, открыл шкаф и, порывшись в папках, вынул оттуда несколько листков, аккуратно скрепленных друг с другом.
— Вот это ваш контракт, мистер Макендорф, — сказал он, разрывая его вдоль и поперек.
Макендорф, сардонически усмехаясь, смотрел на него. Руки у Деймона дрожали, и ему пришлось собраться с силами, потому что рвать сложенные вместе жесткие листы было трудно.
— Черт с ними. Идея вам ясна. — Он бросил клочки бумаги на пол к ногам Макендорфа. — А теперь убирайтесь отсюда.
— Мне нужна моя рукопись, — сказал Макендорф.
— Вот она, — Деймон подтолкнул толстую, аккуратно сложенную пачку бумаги на край стола, — От нее здесь воняет.
Макендорф тщательно подровнял листы, спрятал рукопись в папку, погладил ее.
— Имел я твою дешевую лавочку, — сказал он, — Десять процентов. Неплохо устроился. Десять процентов за ничего. Вот уж я посмеюсь над тобой, когда книга выйдет, а я буду сидеть на борту своей яхты и читать обзоры.
— Будь я вашим другом, — сказал Деймон, — и желай я вам добра, я бы пожелал, чтобы никто в мире не читал ее и уж, конечно, не публиковал. Но я не ваш друг и надеюсь, что первое же издательство, куда вы ее принесете, возьмет ее и выпустит в свет с большой рекламой, потому что это будет конец для вас. А теперь, с вашего разрешения, я должен пойти в туалет. Меня тянет вырвать.
Он вышел из кабинета, но оставил дверь открытой, так что мисс Уолтон и Оливер увидели бы, если Макендорфу в последнем приступе мести взбредет в голову обрушить свою ярость на полки с книгами и на письменный стол.
Оливер вопросительно взглянул на него. В первый раз Деймон попросил его оставить помещение во время разговора с клиентом.
— Что слу… — начал он.
Деймон отмахнулся от продолжения вопроса. Его в самом деле тошнило, и слова его отнюдь не фигурально выражали отвращение. Он прошел к туалету и успел как раз вовремя.
Когда он вернулся, Макендорф уже ушел, и Габриелсен сидел за своим письменным столом.
— Что все это значит? — спросил он, — Макендорф выглядел так, словно проглотил кеглю, когда вылетел отсюда.
— Я хотел бы запихнуть ее ему в глотку, — сказал Деймон, — Словом, исполни аллилуйю и можешь вычеркнуть одного клиента.
Предположения Деймона подтвердились. Книга вышла в свет, но не при помощи первого издательства, куда обратился Макендорф. Старший издатель фирмы, опубликовавший первые две книги Макендорфа, через две недели после происшедшей сцены позвонил Деймону и сказал ему, что у него на столе лежит рукопись Макендорфа.
— Что за дела? — спросил он, — Почему мы получили рукопись не через вас, как обычно?
— Почему бы вам не спросить у автора?
— Я спрашивал.
— И что он говорит?
— Что вы старый болван, что вы выжили из ума и что он вас уволил.
Деймон засмеялся.
— Вы читали его рукопись?
— Полистал, но этого вполне достаточно для того, чтобы понять, что мы к ней не притронемся. Наша страховка не покроет и малой части наших расходов, если мистер Бэркли обратится в суд. Да и, кроме того, это просто ужасная куча дерьма.
— По этим двум причинам я и отказался в дальнейшем иметь дело с Макендорфом, — сказал Деймон. — Еще одна причина в том, что он просто на редкость омерзительный тип.
— Так я и сам думаю, Роджер, но я хотел услышать это от вас. Спасибо. А рукопись мистера Макендорфа мы отошлем ему утренней же почтой.
Книга вышла через полгода, изданная тем самым издателем порнографии, который пытался соблазнить Деймона работать у него. И книга, и издатель стоили друг друга. Деймон с удовлетворением подумал об этом, когда увидел извещение об издании. Постоянные критики книгу не заметили, но она привлекла широкое и грязноватое внимание в колонках сплетен. Юрист мистера Бэркли предъявил Макендорфу и его издателю иск на десять миллионов долларов. Деймон и Оливер Габриелсен устроили тихое празднество в «Алгонкине» в тот день, когда эта история появилась в «Таймсе».
Деймон не удивился, когда юрист мистера Бэркли обратился к нему с просьбой выступить в суде в защиту его клиента, и сказал, что с удовольствием это сделает. Мстительность была ему чужда, но он чувствовал, что поведение Макендорфа требует возмездия, и решил потомиться в зале суда, где неторопливо шло это дело. Заявления других свидетелей, которые выступали перед ним, ежедневно появлялись в газетах. Судьи, исходя из каких-то своих соображений, решили вызвать его последним.
