— Роджер, — сказал он, — вы стареете. Ее босс не сводил с нее глаз все время, пока она была в помещении, а когда она вставала и уходила к себе, его взгляд практически раздевал ее с головы до ног. Язык у него буквально вываливался изо рта, и он выглядел так, что его впору было везти в реанимацию. Допускаю, что мисс Дил отлично работает в конторе, но держу пари, что еще лучше — в постели. Если вы через пять минут хотите узнать правду, я готов пожертвовать собой.
— Может быть, я и в самом деле старею, как вы говорите, — улыбнулся Деймон. — Я не заметил в ней ничего особенного.
Именно эта девушка и вошла в контору, когда Деймон уже почти собрался уходить. Из-за того, что о ней сказал Оливер, и по старой привычке, с которой, как ему казалось, он уже расстался после истории с испанской женщиной, и его вполне удовлетворяли простые моногамные отношения, Деймон посмотрел на нее с куда большим интересом, чем в первый раз, и решил, что Оливер был прав — она вызывает волнение. Похоть и мыслей, и плоти. Нимфа, помяни мои грехи в своих святых молитвах.
После того, как Деймон запер контору, они вместе пошли к лифту, и Деймон сказал ей:
— Обычно вечером по пути домой я захожу выпить. Не присоединитесь ли ко мне?
Она посмотрела на него с веселым интересом в глазах, давая понять, что ей отлично известны все эти мужские подходы.
— Это просто великолепно, мистер Деймон, — серьезно сказала она. — Я ждала, что вы пригласите меня. — Голос ее, столь отвечающий ее облику, был чуть хрипловат, и Деймон подумал, что раньше она брала уроки пения.
В «Алгонкине», куда он привел ее, хотя и не пользовался этим баром, чтобы пропустить стаканчик после работы, стало ясно, что он был прав в своем предположении.
— Причина, по которой я хотела, чтобы вы пригласили меня выпить, — сказала она, потягивая белое вино, — заключается в том, что мне нужно было поговорить относительно «Яблока».
Он слегка улыбнулся, увидев, как быстро перешла она с ним на профессиональный язык людей театра, привыкших сокращать названия пьес до одного слова.
— В сущности, я не секретарша, — сказала она. — Я работаю у мистера Проктора в перерыве между постановками.
Слова вырывались из нее короткими стремительными бросками, словно преодолевая сопротивление в горле.
— Вы были заняты в каких-то из них?
— В нескольких. И не на Бродвее. Далеко от него. В Библиотеке Совести. В летнем театре. В постановке школы драмы. И тому подобное. — Она говорила, словно подсмеивалась над собой. — Обычный тернистый путь в звезды. Вы когда-нибудь видели меня?
— Думаю, что нет, — сказал Деймон, — Я уверен, что нет. Увидь я вас на сцене, я бы вас, конечно, запомнил, — Он был слишком вежлив, чтобы не произнести эти слова.
— Они должны поставить памятник рядом с Сарди. С вечным огнем. В честь неизвестной актрисы, — Она легко засмеялась, — Последняя пьеса, в которой я играла, шла в Даунтауне. «Мужчина плюс мужчина».
— Я был на ней, — сказал Деймон, — но ушел через десять минут. — Он хорошо помнил ее. Пьеса была снята сразу же после премьеры, которую они с Шейлой и собрались посмотреть. Он не объяснил девушке, почему ушел. — Вы, должно быть, вышли на сцепу после моего ухода.
— Во втором акте, — сказала она. — Вы ничего не потеряли. У меня была большая сцена во втором акте. Хотя рецензий не было. Критики ушли в антракте. — Она расхохоталась. — Так же, как и мои папа с мамой. Я бы последовала за ними, не подпиши я контракт.
— Я помню этот вечер, — сказал Деймон. Он был приглашен продюсером, человеком по имени Гилдер, о котором знал лишь то, что репутация его была не из лучших. Очень богатый молодой человек из семьи, которая владела шахтами в Колорадо, он поставил несколько шоу, и все они провалились. Своей известностью он был обязан не своему богатству и не карьере в театре. Он был арестован по уголовной статье, связанной с покушением на убийство, после того, как подцепил в баре какого-то молодого человека, а затем, когда они оказались в его квартире, жестоко избил его. Оправдываясь, он утверждал, что этот молодой человек приставал к нему с гомосексуальными предложениями, и он его в гневе ударил. Гилдер выворачивался изо всех сил, у него были высокооплачиваемые адвокаты, и несмотря на то, что все знали о его гомосексуальных наклонностях и о его жестокости, он был оправдан.
В газетных интервью Гилдер нещадно поносил продюсеров нью-йоркских театров за их трусость, за выбор материала и постановки. Он объявил, что отныне сам без партнеров будет ставить пьесы. «Мужчппа плюс мужчина» была его первая самостоятельная работа, поставленная во внебродвейском театре, и так как нм с Шейлой было нечего делать вечером, они в последнюю минуту решили воспользоваться пригласительными билетами на премьеру, больше из любопытства, чем в надежде, что постановка доставит им удовольствие.
