Дорога через Сокольники полностью

Владимир Януарыч, недовольно сопя, погружается в слух. По мере того как он слушает, он сопит все громче. Выясняется, что он просто задремал.

М и ш а. Спит?

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Это с ним бывает.

В а л я. Начитается в редакции новых пьес или романов, его и разморит. Дядя!

А н а с т а с и я  И в а н о в н а (тихо). Володя!

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч (встрепенулся). Да! Поэтический талант. Несомненно.

А л е ш к а. Ура! Значит, могу?!

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Можете. Теперь сформулируйте идею вещи. В двух словах. Не можете?.. Ну, скажем: «Молодость в поисках улицы своего счастья».

А л е ш к а (восхищенно). Здорово!

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч (довольный). Нет ли у вас еще чего-нибудь?

Алешка протягивает ему другой листок. Владимир Януарыч читает.

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Вот видите, а Миша хотел его на завод, рабочим.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Рабочим? Это было бы кстати. Стихи молодых рабочих мы печатаем из номера в номер. (Читает.)

(Смеется.) Совсем хорошо… Но вообще не спешите печататься. Пусть перебродит, отстоится… Одним словом, поживите, приобщитесь, а потом приходите, годика через три-четыре. (Пожав Алешке руку, быстро выходит на кухню.)

В а л я (пытаясь догнать его). Дядя!

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

В а л я. Ничего, Вронский, не вешайте носа. Поживете пока у нас.

А л е ш к а. Нет. Если так, попрошу, как было условлено с самого начала: на правах домашней работницы.

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Зачем этот розыгрыш?

В а л я. Довольно, Вронский, подурачились и хватит. Я пошутила.

А л е ш к а. Простите, но я не шучу.

В а л я. Оставайтесь у нас попросту, по-человечески, как если бы вы приехали к родным.

А л е ш к а. Ни за что! Я враг благотворительности. Я хочу зарабатывать свой хлеб, иначе мне кусок в горло не полезет.

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Да поймите вы, чудак человек, этакий водевиль совершенно невозможен.

А л е ш к а. Тогда прощайте!

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Постойте! Вот упрямая голова! (Вале.) Видите, что вы натворили?

В а л я. Пускай остается, раз у него такая фантазия. Не погибать же лохматенькому, в самом деле? Напишем его родителям, а там видно будет…

М и ш а. Там видно будет, а пока я заберу его к себе.

В а л я. Миша, я же просила тебя не вмешиваться. Что за страсть делать из всех пролетариев?

М и ш а. Не могу я не вмешаться в такое дело, не могу!

В а л я. Тетя берет это дело на себя, как педагог, имеющий опыт.

А н а с т а с и я  И в а н о в н а. Да, да, беру.

М и ш а. Ну, ну… Извиняюсь. (Алешке.) Отнимают. Набежали специалисты, им, конечно, виднее…

Владимир Януарыч входит с полотенцем через плечо. С удивлением замечает Алешку.

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч. Как? Он еще здесь?

А л л о ч к а. Дядя Володя, как вы отнесетсь к тому, что Вронского оставляют жить у нас вместо домработницы?

В л а д и м и р  Я н у а р ы ч (удивлен). Да? (Мише.) Ересь?

М и ш а. Ересь, Владимир Януарович. Но педагогически, говорят, обоснованно.

А л л о ч к а. Потеха!