Дорога через Сокольники полностью

В передней щелкает замок наружной двери, в комнату входит  М и ш а, погруженный в глубокое раздумье. Засунув руки в карманы, останавливается посреди комнаты.

Из двери, ведущей во внутренние комнаты, появляется  А л е ш к а.

А л е ш к а. Попрошу вытирать ноги. Полы натерты.

М и ш а. Я вытирал, Алеша. О половичок.

А л е ш к а. С вашего разрешения, дверь на кухню я оставлю открытой. У меня там пирог в духовке.

М и ш а. Валя еще не приходила?

А л е ш к а. Нет. Я очень рад, что мы наконец одни… Миша! Нам пора наконец объясниться, как мужчине с мужчиной.

М и ш а. А что случилось? (Закуривает.)

А л е ш к а. Вы извините, я буду бесцеремонен. Ваши отношения с Валей подорваны в корне.

М и ш а (поперхнулся дымом). Гм!..

А л е ш к а. Вас удивляет, что я так прямо заговорил об этом?

М и ш а. Меня, Алеша, приучили в этом доме ничему не удивляться.

А л е ш к а. Итак, отношения подорваны в корне. Теперь давайте разберемся: почему?

М и ш а. В самом деле, почему?

А л е ш к а. Это вы мне отвечайте.

М и ш а. Ах, я? (В затруднении.) Любопытно.

А л е ш к а (настойчиво). Подумайте, из-за чего, по-вашему, вы можете расстаться?

М и ш а (подумав). Может быть, я не ко двору тут пришелся? Ведь она вышла за меня, словно отомстить кому-то захотела. А в сущности — стыдится.

А л е ш к а. Совсем не то. Неужели вам не приходят в голову причины посерьезнее?

М и ш а. Посерьезнее? Тогда не знаю, хоть убейте.

А л е ш к а. Миша! Все дело в том, что она полюбила другого.

М и ш а. Кого же?

А л е ш к а. Миша! Она полюбила меня! Это я разрушил ваше семейное счастье. К чему предлоги? Я, один я во всем виноват. Вы смеетесь?

М и ш а. Нервы, шалят… Я в этом доме скоро заикой стану, честное слово!

А л е ш к а. Вы считаете, что она не может меня полюбить?

М и ш а. Может. Очень может. Говорю вам это, как мужчина мужчине. У вас, если хотите, много общего: она артистка; вы, в сущности, поэт. И вообще вы интересный человек.

А л е ш к а. Я ведь ради нее явился в этот дом. Но я ничего не знал. Вдруг — бац! Узнаю о вашей помолвке. Что делать, бежать? Нет, сказал я себе, пускай они будут счастливы, пускай! У меня и в мыслях не было, что она может разлюбить вас.

М и ш а. Я понимаю.

А л е ш к а. Миша! Теперь вы знаете главное. Мы все трое — интеллигентные люди. Мы не унизимся до сцен ревности, до соперничества и прочей пошлости.

М и ш а. Это хорошо. Это заслуживает уважения.

А л е ш к а. Однако что же нам теперь делать?

М и ш а. Действительно, положеньице…

А л е ш к а. Надо что-то предпринять.

М и ш а. Вы думаете, надо?

А л е ш к а. Конечно. Спросим Валю и поступим, как нам подскажет совесть.

М и ш а. Пожалуй. (Кусает губы.) Однако вы… того… вы настоящий человек, старина! Эх, мне бы поговорить с вами, да не успеть теперь с отъездом. Так я того… пошел.

А л е ш к а. Как? Совсем? Вы покидаете этот дом, даже не объяснившись с Валей?

М и ш а. Покидаю. Но я еще вернусь. А Валю я постараюсь сам встретить. (Пожимает Алешке руку и поспешно уходит.)

А л е ш к а. Бедняга! Он почти помешался от горя. Обманывать его я не мог. Но тот ли я человек, который способен дать ей прочное счастье и стать отцом ее детей?

Алешка готовит стол к ужину, расставляет цветы.

Входит  В а л я.

В а л я. Вронский, вы один?

А л е ш к а. А вы? Разве Миша не встретил вас?

В а л я. Нет. Наверное, мы разминулись. (Выходит, снимая плащ и шляпу. Возвращается, рассеянно насвистывая.)

А л е ш к а. Уклонился. Теперь мне придется все взять на себя. Лишь бы пирог не подгорел.

В а л я. О чем вы?

А л е ш к а. Мы только что объяснились с Мишей. Мы говорили о вашей семейной жизни, о любви и обо всем прочем.

В а л я. Зачем это вам понадобилось объясняться на такие темы?

А л е ш к а. Валя! Он знает все. Теперь слово за вами.

В а л я (сбита с толку). Какое слово?

А л е ш к а. Почему ваши отношения подорваны в корне?

В а л я. Это он так сказал?

А л е ш к а. Мы выяснили это по ходу дела. Мы условились, что я расспрошу вас.

В а л я (окончательно смущена). Вронский, я что-то не могу прийти в себя… Почему он поручил говорить об этом вам?

А л е ш к а. Ничего, милая, так надо. Говорите все, что у вас на сердце.

В а л я. Ничего не понимаю. То есть совершенно ошеломлена. Так неожиданно… Впрочем, это похоже на Мишу. Ну, хорошо. Если он считает… Можете передать ему, что мне тоже нелегко.

А л е ш к а. Говорите, говорите.

В а л я. Он разочаровался во мне? Разве я обманывала его? Чем я виновата, если вся моя жизнь — мой театр, весь мой мир — мои Сокольники, все лесные дороги — не дальше Шестого просека?