Дорога через Сокольники полностью

А л е ш к а. Как? Погоди! (Метнулся к столу.) Унес? Подумать только, такой маленький и уже такой закоренелый прохвост! Хорошо, что я не попал в педагогический институт: я бы давно потерял веру в человечество. (Подумав.) Но я его, кажется, все-таки пристыдил. Поэтому он и скрылся так поспешно.

В приоткрытую наружную дверь просовывается голова  т е т и  Ф е к л ы, женщины лет 55.

Ф е к л а (входя). Здравствуйте.

А л е ш к а. Здравствуйте.

Ф е к л а. Что это Бобик наш отсюда ровно очумелый вылетел?

А л е ш к а (неохотно). Это я убеждал его кое в чем.

Ф е к л а (разглядывает его). Ты, стало быть, домработницей здешней?

А л е ш к а (опасливо). А вы кто такая?

Ф е к л а. И я того же свойства. Домработница из супротивной квартиры. Тетя Фекла, — будем знакомы. (Протягивает ему ладонь лодочкой.)

А л е ш к а (про себя). Этого мне еще не хватало! (Ей, кисло.) Коллеги, стало быть?

Ф е к л а. И не говори!.. Давно ты у этих по дому живешь?

А л е ш к а. Да я не то чтобы живу, а так…

Ф е к л а. Собиралась все зайти, посудачить… Твои-то изверьги дома?.. (Заходит, оглядывается.) В разгоне? Сама не вредная?.. Рацион хороший?

А л е ш к а (неохотно). Мясное больше.

Ф е к л а. Ну, и круговращения тоже хватает? Набегаисси небось за день, намахаисси?

А л е ш к а. Случается.

Ф е к л а. Все-таки три комнаты под тобой да кухня?

А л е ш к а. Четыре подо мной…

Ф е к л а. Ну, да?.. А изверьги-то твои не царапаются промеж себя?

А л е ш к а. Этого нет. Интеллигентные люди.

Ф е к л а (смеется, машет рукой). А у нас уж чего сейчас было, чего было!.. (Присаживается.) Хозяин с хозяйкой схватились характерами. Я — разнимать! Так сама: «Тут любви конец, а ты, грит, тетя Фекла, завсегда супротив». Это сама-то. А я: «Чем же это я вам супротив, раз все едино конец?» Уж она взвилась, уж она…

А л е ш к а (заинтересован). Поди ты! Взвилась?

Ф е к л а. Ей-богу! (Оглядывается.) Хорошо еще — детей под тобой нету!

А л е ш к а. Да есть тут одна. Хуже маленькой. Капризы. Я ей давеча говорю: «Бессовестная, я за тобой убираю, обед тебе готовлю…» А она: «Чихать, грит, я хотела на такой суп». Это сама-то.

Ф е к л а. Не ценят они нашего труда. Я уж и то думаю, не пора ли нам, мил друг, на производство махнуть? А хозяйке я свою резолюцию прямо сказала: плачь не плачь, — у любви, как у пташки, крылья!

А л е ш к а (про себя). Надо изучать людей, надо изучать.

Ф е к л а (приметила раскрытый учебник). Читаешь?

А л е ш к а. Занимаюсь.

Ф е к л а. Ох, надо бы и мне. Не трудно?

А л е ш к а. Нет. Только не успеваю я последнее время. Расстраиваюсь.

Ф е к л а. Как не расстраиваться? Если мужескому полу в таком положении?

А л е ш к а. Что ж, скрывать не буду. Мне нелегко. Но России тоже ведь нелегко было? Такая трудная, в сущности, судьба.

Ф е к л а (пригорюнилась). И не говори.

А л е ш к а. У меня даже песня по этому поводу… (Роется в карманах, достает листок.) Если располагаете временем?.. (Извлекает концертино, поет.)

На припеве тетя Фекла вдруг подхватывает на верхах. Алешка опешил.

Однако голосок у вас! (Поет.)

И снова на припеве тетя Фекла подхватывает на деревенский манер.

Ну, как?

Ф е к л а. Эх ты, горе мое, совсем разжалобил! Считай так: спелись мы с тобой теперь.

А л е ш к а. Боже, какое сердце! Какое золотое сердце у народа! Это меня и окрыляет… По ночам иногда лежишь вот так, и вдруг защемит вот здесь, защемит… Эх, думаешь, Россия ты моя, Россия!..

Ф е к л а (мягко). Сердце-то у тебя какое! Всю Россию вместить хочешь.

А л е ш к а. Впечатлительный я, это верно. Но вот вы, тетя Фекла, человек из народа, скажите: разве такой, как есть, я не могу дать счастье женщине?

Ф е к л а. Почему не можешь? Можешь! Да стоит ли от того убиваться по ночам?

А л е ш к а. И рад бы, не могу иначе.