Дорога через Сокольники полностью

Спасовский, не сдержав жеста досады, поднимает трубку на своем столе.

С п а с о в с к и й. Мармышка, салют!.. Я же сказал: не смогу!.. Зачем же билетам пропадать? С тобой пойдет Помидорыч. Глушков то есть. Вот и узнаешь. Пора познакомиться. Сама будешь благодарна. Да, да, да… (Сухо.) Ну, а другого попутчика у нас в запасе не имеется! (Опускает трубку. К Глушкову.) Заедете часам к пяти. Вот по этому адресу. После спектакля позвоните.

Г л у ш к о в (испуган). Как же?.. Какой из меня кавалер для подобной особы?.. Я ведь все больше по вдовам. Одна надежда — прорваться в какую-нибудь брешь. Прикрыть то есть пробоину в женском сердце.

С п а с о в с к и й. Ну, до пробоины тут еще не дошло. Надо выручить по-товарищески. И не давайте ей курить. Конфетки подбрасывайте… Товарищ непривередливый. Один недостаток — театралка. Два начисто потерянных вечера в неделю… Пустяками тут не отделаешься.

Г л у ш к о в. А надо ли отделываться?

С п а с о в с к и й. Рано или поздно приходится определять: на какие траты в своей жизни ты можешь пойти ради женщины. Иначе… (Задумывается.) Такс, тики-такс, тири-такс… (Замирает, поглощенный какой-то мыслью.)

Г л у ш к о в (коротко вздохнув). А мне вот не на чем трыктоваться. В запасе ни мамаши, ни невесты, одна Чухлома.

Замечает, что Спасовский его не слушает. Деликатно кашлянув, умолкает. Секунда неподвижности. Перезвон созвездий. Час истекает.

П е р е к л ю ч е н и е  с в е т а.

На сцене не изменилось ничего. Только Желтый телефон перекочевал на стол Глушкову. Появляется  Г л у ш к о в  со стопкой книг и журналов, которую он кладет на краешек стола Спасовскому. С п а с о в с к и й  задумался, уронив лицо в ладони. Глушков стоит рядом, затаив дыхание и стараясь не обеспокоить.

С п а с о в с к и й (не поднимая головы). Опять книг натаскали? Печете вы их?..

Глушков виновато пожимает плечами. У Спасовского энергичная разминка: несколько быстрых приседаний, короткая стойка на руках. После чего он возвращается к столу, с отвращением придвигает к себе книги и журналы.

Г л у ш к о в. Опять у вас глазки красные.

С п а с о в с к и й. Голова разболелась.

Г л у ш к о в. Я, Виктор Станиславович, против головы заговор знаю — как рукой снимет.

С п а с о в с к и й. Вы еще и колдун ко всему прочему?

Г л у ш к о в. Потомственный и натуральный. Раб суеверий.

С п а с о в с к и й. Не многовато ли граней?

Г л у ш к о в. Смешно?.. Ну, посмейтесь. А вдруг?.. Зацепится какая-то боковая струна. Вдохновение какое-нибудь снизойдет?.. Отчего не попробовать? Шутки ради?

С п а с о в с к и й. Как-нибудь на досуге. (Просматривает журнал.) О чем вздыхаете, Помидорыч?

Г л у ш к о в (обуреваем чувствами). Счастлив пребывать в кругу ваших раздумий.

С п а с о в с к и й. Приобщаетесь?

Г л у ш к о в. Поучаюсь благому.

С п а с о в с к и й. Какие же благие поучения вы умудряетесь выудить из моей цифири?

Г л у ш к о в. Не из цифири, а из обожания вашей личности!

С п а с о в с к и й. Это еще что?.. Как вам не стыдно? Пошлость какая… Я не кинозвезда и никаких подобных эмоций вызывать не способен.

Г л у ш к о в (продолжая оставаться в состоянии размягченности). Вы стыдите, а мне не совестно. Любовь к вам, Виктор Станиславович, может, самое ответственное, что во мне есть.

С п а с о в с к и й. Да вы сентиментальны, Помидорыч?.. Не ожидал. Железный мужчина — и такая чувствительность.

Г л у ш к о в. Чувствительность ни при чем. Вполне осмысленно восхищаюсь вами как мыслителем производства.

С п а с о в с к и й. Вот и зря. Как раз мой личный вклад в производство мог быть солидней. Будем откровенны: как руководитель я значу несравненно меньше, чем как рядовой исследователь. Я согласился возглавить институт только потому, что не видел альтернативы.

Г л у ш к о в. А мне казалось — вы прирожденный диктатор, Виктор Станиславович.