Дорога через Сокольники полностью

Г л у ш к о в. Учтю. (Записывает.) Что касаемо яиц и говядины, поступят по вашему адресу с удержанием соответствующей стоимости из вашей зарплаты. (Прямо глядит ему в глаза.) И с этой минуты никакой говядиной промышлять я вам не дозволю. Взаимной же услуги по части продвижения в должностях не потребуется. Да и какую карьеру нынче можно сотворить на говядине? Будьте вы в здравом уме.

С п а с о в с к и й. Убедительно. И все-таки никаких яйцефруктов по моему адресу, если вы не хотите, чтобы мы с вами расстались сейчас и навечно!

Г л у ш к о в (досада). «Сейчас и навечно»… Тяга у вас на лишние слова. Сами говорите: каждая секунда на счету, а болтаете напропалую вовсе пустой разговор.

С п а с о в с к и й. Пустой разговор мыслям не помеха. Язык гуляет, голова работает.

Г л у ш к о в. Ну, для такого зигзага лопух вроде меня — самый подходящий собеседник. Ничто так не успокаивает, как чужая дурость.

С п а с о в с к и й. А вы занятный…

Короткое гудение отвлекает Спасовского к Красному телефону, к телевизору и осциллографам, на которые поступили новые данные.

Желтеет?.. Вижу! Хорошего мало… Яичный желток… Скажите Лябину, пускай попробует… Не надо, он сам сообразит. (Медленно опускает трубку.) Подобно мамашам, скрывающим тайну деторождения, звезды прячут от нас анекдот своего зачатия.

Г л у ш к о в (плотоядно). Стесняются, стервы?

С п а с о в с к и й. Очевидно. (К Глушкову.) У вас ко мне все?

Г л у ш к о в. Матушка ваша желает с вами повидаться.

С п а с о в с к и й. Да, я забыл предупредить: у меня есть матушка. Ее интересует каждый мой шаг, и она часами будет вас расспрашивать, что я ел и как себя чувствую. В мои тридцать пять я все еще птенец, которого прикармливают с рук.

Г л у ш к о в (незаметно стирает слезу). Примечательно!

С п а с о в с к и й. Чертовски!.. Три часа она сидит в приемной, надеясь меня увидеть хотя бы мельком. Потом она уезжает. С восьми она берется за телефон… Я слишком люблю свою мать, чтобы обидеть ее бестактным замечанием. С другой стороны, я не могу мириться с тем, что моя приемная на три часа превращается в комнату матери и ребенка.

Г л у ш к о в. Моя бы воля, я каждой такой мамаше — прижизненный бы памятник!

С п а с о в с к и й. Вне служебных рамок!

Г л у ш к о в. На руках бы каждую носил!

С п а с о в с к и й. В нерабочее время!.. Вы сориентированы. Теперь постарайтесь спровадить ее домой. (Показывая на часы.) Не раньше часа Рака, но и не позже часа Скорпиона.

Г л у ш к о в. Не раньше?.. Путаюсь я в этих скорпионах, Виктор Станиславович. При всем уважении, сомнительное какое-то время, не абсолютное.

С п а с о в с к и й. Ну, абсолютного времени, если верить Эйнштейну, не существует. Время может сжиматься или растягиваться, как резина. Отлетая к звездам, мы рискуем опоздать на собственные похороны.

Г л у ш к о в. Экая мерзость!

С п а с о в с к и й. Это еще пустяки в сравнении с парадоксом «черных дыр» — звездных миров, где время вообще неподвижно, как булыжник на дне болота.

Г л у ш к о в (слегка окосев). «Остановись, мгновенье», — как сказано мировым шедевром Фаустом?

С п а с о в с к и й. Грубый факт релятивистской астрономии: клубок начисто парализованной материи.

Г л у ш к о в. Как же уложить такой клубок в мозговые извилины?

С п а с о в с к и й. Спортивно! Разминка на перекладине.

Г л у ш к о в. Дык-ить, кому разминка, а кому и полная перекладина башки.

С п а с о в с к и й. Дело привычки.

Г л у ш к о в (подавлен). Образование у меня общедоступное: всеобуч в Чухломе. Пускай уж ваше время крутится по созвездиям, а мое по циферблатам.

Чуть меняется освещение. Мир замирает на полуслове, на полужесте. Смещаются стрелки на часах.

П е р е к л ю ч е н и е  с в е т а.

На сцене не произошло никаких изменений. Только  Г л у ш к о в  успел переодеться в синий халат. Сейчас Глушков на цыпочках приближается к  С п а с о в с к о м у, держа в руках сверток.

Г л у ш к о в. Разрешите, Виктор Станиславович, пиджачок прикинуть?

С п а с о в с к и й. Я, кажется, запретил вам заниматься моим туалетом?

Г л у ш к о в. В свободное время чем хочу, тем и…

С п а с о в с к и й (резко). Бросьте эти штучки!

Втянув голову в плечи, усмехнувшись какой-то жалкой улыбкой, Глушков поворачивается к двери.