Дорога через Сокольники полностью

Г л у ш к о в. Да нет. Разве что на минуточку. Вроде как бы притихли.

С п а с о в с к и й. Не давайте мне, слышите? Позволить мне сейчас задремать — смерти подобно!

Г л у ш к о в. Отчего же так уж?..

С п а с о в с к и й. Говорю вам: следите за мной.

Г л у ш к о в (заражаясь его волнением). Что вы меня пугаете? Я людей позову.

С п а с о в с к и й. Ни на шаг от меня!

Г л у ш к о в. Почему такие ужасти-напасти, если даже вздремнется?

С п а с о в с к и й. Утрата позиции. Бункерные идут сейчас напролом только потому, что верят в мой неусыпный глаз… Помогайте же мне! Где вы?..

Г л у ш к о в. Да здесь я, вот он. Только не понимаю же я ничегошеньки.

С п а с о в с к и й. Будите, будите!

Г л у ш к о в. Чего будить-то? И глаза открыты, и разговор связный.

С п а с о в с к и й. Не верьте!.. Это как выстрел в висок. Исподтишка. Сразу теряешь высоту. Перестаешь видеть целое. (Прислушивается к чему-то в себе.) Экая досада! Так хорошо держался все утро. С таким трудом отбился от сует, чтобы сорваться на комплексах. Именно сейчас, когда бункерные считают секунды от звонка до звонка.

Г л у ш к о в (осторожно трогает его за плечо). Ау!

С п а с о в с к и й. Что?

Г л у ш к о в. С закрытыми глазками разговариваете.

С п а с о в с к и й (с отчаяньем). Развезло. Вот так приключение. Делайте же что-нибудь! Вы же видите, самому мне не справиться.

Г л у ш к о в (сострадая всем сердцем). Да что делать-то? Не петухом же кукарекать?

С п а с о в с к и й. Помидорыч?..

Окончательно растерявшись, Глушков топчется около Спасовского.

Г л у ш к о в. Не ожидал я от вас такой ущербности.

С п а с о в с к и й. Какие-нибудь пять минут, и я снова в порядке. Только бы миновать «это»…

Г л у ш к о в. Кофей заварить покрепче?.. Или курьез какой-нибудь бодрящий?.. А еще музыка на некоторых действует. (Кося испуганным взглядом на Спасовского, производит то, что с некоторой натяжкой можно назвать пением. С нажимом и придыханиями исполняет романс «Утро туманное».)

С п а с о в с к и й (заинтересован). Молодец!.. (Возвращается к расчетам.)

Г л у ш к о в.

Глушков поет. Спасовский пишет. Спохватившись, Глушков умолкает.

С п а с о в с к и й. Что же вы замолчали?

Г л у ш к о в (сконфужен). Не ожидал за вами, Виктор Станиславыч, такого пристрастия.

С п а с о в с к и й. Что?

Г л у ш к о в. Не думал, говорю, что оцените скромное мое исполнение классики.

С п а с о в с к и й (рассеянно). Исполнения, простите, не разобрал. Но воете вы изумительно.

Г л у ш к о в (шокирован). То есть почему так: воете?.. Я вам не шут все-таки, Виктор Станиславыч!

С п а с о в с к и й. Пойте!

Г л у ш к о в. Что же именно?

С п а с о в с к и й. На ваше усмотрение.

Г л у ш к о в. Лично мне старинный жанр предпочтительнее. Вот хоть бы… (Откашлявшись.)

(Собрав силы.)

С п а с о в с к и й. Великолепно!

Г л у ш к о в. Издеваетесь?.. Я же вижу. На смех я вам дался?

С п а с о в с к и й. Не на смех, Помидорыч, на воспарение духа! Спящий разум рождает чудовищ.

Г л у ш к о в. Что люди скажут про такие наши коллюзии?

С п а с о в с к и й. Поменьше думайте о репутации.

Осторожно откашлявшись и подобрав дыхание, Глушков запевает в своей причудливой манере.

Г л у ш к о в.

Косится глазом на Спасовского. Тот быстро пишет.

С п а с о в с к и й. Такс, тири-такс, тики-такс…

Глушков (собравшись с духом).

С п а с о в с к и й (перечитывая свои записи). «Серебряный иней…» Превосходно! (Сворачивает листки в трубку, загоняет их в капсулу пневмопочты.)

Г л у ш к о в. Однако с вами греха не оберешься, Виктор Станиславыч. То ограждение вам подавай, то курьезы. Это какая же требуется гибкость нервов, сами посудите?.. Я думал, серьезное учреждение, а это цирк какой-то на проволоке.

С п а с о в с к и й. Цирк, именно цирк!

Звонит Красный — «бункерный».

(Берет трубку.) Не кричите, слышу… Тем лучше! Уже пересчитал… Не парадоксы, а цирк на проволоке.