Что меня тогда поразило. Стояла зима, а девушки ходили с обнаженными ногами и в мороз ели мороженное. Шура, дочь Бобеле, объяснила мне, что ноги у девушек не обнаженные, а у них прозрачные капроновые чулки.
Попутно в Москве мне пришлось заняться важным делом.
Как вы знаете у Бобы и Арна был старший сын, которого в семье звали Дудл. В 1939 году его призвали в армию. У нас сохранилась его военная фотография. В 1939 году началась Советско-Финская война и часть Дудла участвовала в боевых действиях. Тогда же, в 1939 году связь Дудла с родными прервалась. Позже родители получили извещение о том, что их сын пропал без вести.
К тому моменту как я приехал в Москву от Дудла не было никаких известий уже пять лет. Среди вещей Дудла была сберегательная книжка на какую-то сумму денег. В Советском Союзе люди хранили свои деньги в банках с помощью сберегательных книжек. Получить деньги мог только владелец книжки или его наследник. Боба была его наследницей, так как Дудл не был женат. Вот Боба решила получить эти деньги. Для этого требовалось постановление суда, признающего Дудла мертвым. Но здесь произошла нестыковка с еврейским именем Дудла. Не помню его имени в метрическом свидетельстве, а в сберегательной книжке и в извещении о том, что он пропал без вести значилось имя Давид. Для суда основным документом является метрическое свидетельство.
Боба попросила меня заняться этим делом. Поехали мы с ней в суд. До суда надо было ехать на метро. И тут произошло неожиданное. Ко времени моего приезда Боба жила в Москве уже более пятнадцати лет. И за все эти годы она ни разу не пользовалась метро. Втащить ее на эскалатор оказалось не просто.
В суде нам сказали, что проблемы с разночтением еврейских имен решает раввин. Ну а где взять раввина в Москве в 1945 году? Здесь же в суде мне подсказали, что такие справки дает раввин, находящийся в Центральном телеграфе. Тогда это учреждение было на улице Кирова. Взял я у Бобы все документы и поехал на Центральный телеграф. Зашел в огромный центральный зал. Сотни людей и как среди них найти раввина? Начал я спрашивать людей, внешне похожих на евреев. После нескольких попыток я все таки нашел раввина. Он просто ходил по залу, не имея никакого определенного ему места. Он мне за некоторую плату дал нужную справку. С этой справкой мы снова с Бобой пришли в суд и нам выдали решение, о признании Дудла мертвым. Вот такое важное мероприятие я совершил, будучи проездом в Москве.
Есть такая поговорка: «Одна беда идет и другую за собою ведет». Только-только Фима ушел в армию, как на нас навалилась другая напасть.
Хозяйка заявила, что ей нужна наша комната. Нужно было искать новое жилье, а мы даже не знаем как это делается, да еще и без языка. И снова нас выручила наша ангел-хранитель. После первого знакомства мы с ней не прерывали связь и, как говорится, дружили домами. Она жила на нашей улице Янги Дехкан (Новые крестьяне) и мы к ней ходили в гости, а она к нам. Она сравнительно быстро нашла для нас комнату на улице Конституции №94. Двор принадлежал когда-то большому богачу.
В этой комнате мы прожили до возвращения в Харьков. Комната была большая, светлая. В комнате было несколько красивых ниш, выполненных в восточном стиле. Через весь двор в виде беседки рос виноград. Так красиво, когда над твоей головой висят большие, налитые янтарным соком, гроздья винограда. От этой красоты глаз не оторвать
Дети виноград не трогали.
Во второй половине дома (в доме две большие комнаты) жила хозяйка с маленьким сыном. Сын ее дружил с Леней. Саму хозяйку мы звали Апа — сестра. Она редко бывала дома. У нее свои дела в кишлаке. В этом дворе нам вольно жилось. Мы красили и сушили прямо во дворе и никто нам не указывал. Что может быть лучше?
Геня уже человечек. Ему скоро год. Он ангельски красив. Розовый, пухленький с красивой кудрявой шапкой волос цвета соломы. В Старом городе наша улица — центральная, и по ней ходят узбеки на базар. Многие из них при встрече предлагают мешки риса за баранчика, то есть за ребенка. Сам же «баранчик» живет не на земле, а у Лени на шее.
Дети уже владеют узбекским языком, в особенности Леня. Как-то сосед сказал о Лене, что он так ругается по-узбекски, как ни один его сверстник. Он на улице приобрел власть атамана. Но эта власть досталась ему не легко. В первые дни местные мальчишки над ним издевались и даже несколько человек собирались утопить его в большом арыке. Теперь и я уже приобрела славу и меня величали «ая Ления», то есть «мама Лени». И, несмотря на свое атаманство, он был очень отзывчивым и добрым ребенком. На нашей улице размещался детский интернат. Вначале местные ребята издевались над этими детьми, но Леня добился того, что их перестали задевать. Однажды он привел мальчика старше себя по возрасту из интерната и попросил его накормить за счет уменьшения своей порции. Мальчик был счастлив!
